Яков. Воспоминания (СИ)

Лицо Коробейникова осветилось изумленным восторгом, как всякий раз, когда мне удавалось предугадать его слова:

— Совершенно верно! А Вы откуда узнали?

Надо бы мне все-таки сдерживать торопливость своих мыслей и слов, а то Антон Андреич с его тягой ко всему необыкновенному, скоро и меня в медиумы запишет.

— Это потом. А вы откуда услышали?

Коробейников понизил голос, для подчеркивания секретности полученных им сведений:

— Фидар у себя на складе говорил.

В это время скрипнула, открываясь, дверь дома доктора, и сам хозяин вышел на крыльцо. Вспомнишь солнце, вот и лучик?

— Доктор Головин, если не ошибаюсь?

— Да, чем могу служить? — повернулся к нам доктор. И тут же, увидев синяки Коробейникова, разулыбался: — А, это сотрясение мозга на лицо! Примочечку, компрессик. Молодой еще, заживет как на собаке.

Видно, доктор принял нас за неожиданных пациентов. Я представился:

— Полиция. Следователь Штольман. Вы задержаны.

Ого, как он испугался! Побледнел весь:

— Я? За что? На каком основании?

— А на том основании, — ответил я ему, — что Вы подозреваетесь в использовании недостаточно проверенных препаратов. И причинении смертельного ущерба для здоровья человека.

Доктор Головин выглядел все больше изумленным и перепуганным:

— Этого не может быть. Не может быть! Послушайте меня! Я испытывал эти препараты на самом себе! Взгляните! И ничего!

— А вот с этим «ничего» мы и будем разбираться, — сказал я ему максимально твердо.

И мы с Коробейниковым препроводили доктора в управление, заодно прихватив с собой весь арсенал его препаратов для проведения экспертизы.

Попав в мой кабинет, доктор Головин изо всех сил пытался продемонстрировать нам свою готовность к сотрудничеству:

— Сажин обратился ко мне задолго до этого боя, — рассказывал он, — жаловался на повышенную усталость.

— Может, его мучила какая-то болезнь, хворь? — спросил Коробейников.

— Да ему надо было побольше отдохнуть, сделать перерыв! — возмутился доктор.

— Силенок не хватало? — поинтересовался я, рассматривая очередной пузырек со снадобьем.

— А, ну, при его данных ему хотелось зарабатывать больше денег, — пояснил Головин. — Это до поры до времени удавалось. Но организм не обманешь.

Антон Андреич уточнил:

— То есть, дрался на износ.

— Можно сказать, что так, — повернулся к нему доктор.

Я вернул к себе его внимание:

— А что произошло перед последним боем?

Доктор Головин снова очевидно занервничал:"

"— Я дал ему препарат, естественно, предварительно проверив его на себе. Ума не приложу, что могло случиться! — и он демонстративно развел руками, подчеркивая свое неведение.

Мне начал надоедать этот театр. Надо слегка надавить на доброго доктора. И я произнес несколько саркастически:

— Он умер.