Яков. Воспоминания (СИ)

Потому что если да, то за жизнь англичанина я и ломаного гроша не дам. Не стала бы Нина открываться ему, а потом оставлять свидетеля в живых.

— Мистер Браун, — сказал я ему, — я негласно отвечаю за Вашу безопасность.

Он взглянул на меня мутным взором, пытаясь сосредоточиться на незнакомом слове:

— Негласно…

— Секретно, — пояснил я. — Вам знаком полковник Варфоломеев?

— Yes, of course, — ответил он.

— Мне поручено охранять Вас, — сказал я Брауну. — Так что, если Вам есть что сказать, сейчас самое время.

— Мистер Штольман, спасибо за любезность… — со вздохом начал он. И вдруг продолжил с истеричным весельем: — Давайте лучше випьем, господин Штольман!

Все ясно, он в расстроенных чувствах и сердце его разбито, и говорить о чем-либо другом ему не хочется. Кроме того, он просто слишком пьян. Что ж, остается надеяться, что охрана сможет его защитить.

— Я зайду к Вам завтра, — сказал я ему. — Вы отдохните, и завтра поговорим.

Он засмеялся в ответ совершенно пьяным смехом.

— А Вы не были знакомы с мистером Лоуренсом? — спросил я его уже почти уходя.

— Лоуренс? — задумался Гордон Браун. — Yes, когда-то, in London.

— И Вам что-то известно о нем и его дочери?

— Daughter, — удивился химик, — да, у него быть дочь. Oh my God, — схватился он за голову. — Как давно это быть, my God! Нина, — пробормотал он, опуская голову на стол, — Нина…

— Мистер Браун, — позвал я его.

Но он никак не отреагировал, то ли полностью погрузившись в свое горе, то ли просто заснув. Придется все же найти время завтра и переговорить с ним. А сейчас нужно ехать в дом Разумовского и посмотреть, что там нарыл Коробейников за это время.

Мой помощник и в самом деле работал в поте лица. По крайней мере, кабинет князя он перевернул вверх дном. По полу валялись какие-то бумаги, видимо, признанные не представляющими интереса для следствия, стояли стопки книг. Сам же Коробейников с расстроенным лицом сидел у стола.

— Работа видна, — сказал я ему, присаживаясь напротив. — А как успехи?

— Даже не знаю, как сказать, — очень серьезно ответил Антон Андреич. — Есть кое-что.

И он подал мне бумагу, смятую, будто ее достали из мусорной корзины. Впрочем, зная дотошность Коробейникова, вполне возможно, что так и было."

"— Милостивый государь, — прочитал я. — Предлагаю Вам явиться завтра в мой дом в половине седьмого утра. Выстрел все еще за мной, и я хотел бы воспользоваться своим правом. Дело завершим в моем саду.

— Это же он мне писал, — поднял я глаза на Коробейникова. — Дата вчерашняя.

— Вот-вот, — вздохнул Антон Андреич. — Я нашел это в корзине для мусора. Похоже, что черновик. Любопытно, где само письмо. Вы не получали?

— Нет, — ответил я, — ничего не получал.

Выходит, неизвестный убийца Разумовского спас меня от смерти.