Яков. Воспоминания (СИ)

Что в нем было? Какой-то бункер, в котором, надо полагать, Магистр спрятал Анну Викторовну. И еще слово «химия», много раз повторенное на листе бумаги. Бункер и химия?

Я подскочил со стула и схватил висящий у двери картуз. Теперь я знал, где ее искать. И главное было успеть туда вовремя.

Пролетку пришлось просто украсть. Видно, извозчик, воспользовавшись тем, что уже ночь и пассажиров мало, зашел в трактир пропустить стаканчик для сугреву и оставил пустой экипаж у двери. Прости, мужик, не заработаешь ты сегодня. А вот я тебе очень благодарен за твое отсутствие. Так я только украл, а будь ты на козлах, пришлось бы откровенным разбоем заняться. Но меня бы и это не остановило. Мне нужно было очень торопиться.

Я гнал изо всех сил, рискуя загнать лошадь. Ничего, главное туда успеть. Обратно как-нибудь выберемся.

Бункер я нашел легко. От Михайловской усадьбы до него было рукой подать. Усадьба стояла темная, покинутая. Все уехали, а стало быть, и у бункера охраны тоже нет. Да и не могло ее там быть, иначе как бы Магистр туда пробрался. А и в самом деле, как? Откуда он узнал об этом месте? Ладно, позже узнаю.

Я бросил пролетку на дороге и добрался до бункера пешком. Тропа была торная, но экипаж бы не проехал. Дверь, к счастью, оказалась открытой. Я достал револьвер и вошел осторожно, опасаясь нашуметь. Но в следующее мгновение всю мою осторожность как ветром сдуло: из следующей комнаты раздался отчаянный крик Анны. Не помня себя, я бросился вперед, уже не заботясь о скрытности. Да она и не нужна была. Полуголый Магистр стоял перед рыдающей Анной, вжимающейся перед ним в стенку на каком-то грязном матрасе. Намерения его были очевидны и омерзительны. И честь моя не оказалась задета тем, что он стоял ко мне спиной. Этот мерзавец был не достоин того, чтобы проявлять благородство, его следовало просто пристрелить, как бешеного пса. Я тщательно прицелился и выстрелил.

Магистр вздрогнул, упал на колени и медленно повалился вперед. Анна Викторовна отшатнулась от упавшего тела и в страхе взглянула на меня, не узнавая. Но уже в следующую секунду узнала, кинулась ко мне — я едва успел поймать — обняла изо всех сил, заливаясь слезами облегчения. Я обнимал ее, прижимал к себе, утешая, целовал растрепавшиеся волосы и мокрые от слез глаза, шептал, что теперь все хорошо, и еще какие-то нежные слова, кучу нежных слов, скопившихся в моем сердце. А в голове билась лишь одно: я успел, успел, успел… Еще пять минут промедления, и… Господи, благодарю тебя, я все-таки снова успел.

Мы бы, наверное, долго стояли вот так, обнявшись, но внезапно с той стороны, где лежал Магистр, послышался стон. Вот ведь мерзавец живучий! Я был уверен, что убил его.

— Он жив! — сказала Анна со страхом в голосе.

Я прижал ее к себе, успокаивая:

— Он больше не опасен.