Яков. Воспоминания (СИ)

А что Вы скажете?

Доктор Милц по привычке посмотрел на труп, будто с ним советуясь:

— При более внимательном осмотре я обнаружил, что хрящевая перегородка носа сильно смята. Это значит, было давление сверху. Кроме того, в носу убитого я нашел ворсинки неизвестного происхождения. Без Вашего ведома попросил Коробейникова съездить к нему на квартиру, ну и поискать предмет с аналогичным ворсом. И вот что Коробейников нашел у него в квартире!

С этими словами доктор торжественно достал из шкафа и вручил мне шерстяное одеяло. Мне припомнилось, что я и в самом деле видел подобное одеяло на квартире покойного поручика.

— Задушен одеялом?

Доктор Милц согласно кивнул:

— Ворсинки с этого одеяла идентичны тем, что найдены у него в носу.

Что ж, со смертью Набокина все ясно. Кроме одного — кто же его, собственно убил. И это нужно выяснить как можно скорее, пока не появились новые жертвы.

Следующий день начался для меня с неожиданности. Едва я приехал в полицейское управление, как меня на пороге окликнул высокий мужчина, одетый по столичной моде:

— Ваше Высокоблагородие!

Я повернулся к нему. А он продолжал тем временем, слегка понизив голос:

— Разрешите представиться, капитан Шилов. У меня к Вам поручение от полковника Варфоломеева.

Вот так новость! Еще когда я готовился к отъезду в Затонск, полковник Варфоломеев намекнул мне, что не считает меня списанным со счетов, и что, возможно, моя ссылка еще послужит к пользе общего дела. Я не обратил тогда внимания на эти слова, сочтя их скорее дружеским утешением, нежели информацией. За все время моего пребывания в Затонске полковник ни разу не напомнил мне о себе. И вдруг — курьер с поручением. Что же такое происходит?

— Может быть, пойдем в ресторацию? — предложил капитан. — Дело деликатное.

Мы прошли в ресторан и, не сговариваясь, выбрали столик, дающий нам круговой обзор и стоящий недалеко от рояля, чтобы музыка помешала кому-либо нас подслушать. Капитан Шилов подал мне письмо:

— Руку полковника знаете? Впрочем, там и печать есть, Собственной Его Императорского Величества Охраны.

Я вскрыл конверт. Почерк Варфоломеева был мне хорошо и давно известен. Как и его манера выражаться:"

"«Уважаемый Яков Платонович, подателю сего, капитану Шилову, я поручил довести до Вас некоторые особые сведения, которые не могу доверить даже бумаге, ввиду их совершенной секретности. Верьте ему во всем, как мне. Смею заверить Вас, что Ваши заслуги при дворе не забыты, и я первый, кто будет поддерживать на самом верху лестное мнение о Вас и впредь. Ваши таланты и высокая порядочность, проявленные во время расследования того прискорбного случая, дают надежду на то, что в скором времени появится возможность вернуть Вас на службу в столицу.