Яков. Воспоминания (СИ)

Рана была не опасная, и срочно вызванный доктор Милц уже ее обработал. И теперь объяснял своему пациенту, что, несмотря на несерьезность ранения, движения стоит ограничивать. Мария Тимофевна хлопотала вокруг мужа и внимала указаниям доктора. Виктор Иванович морщился то ли от боли, то ли от раздражения из-за суматохи вокруг своей персоны. Анна Викторовна, бледная, как снег, молча стояла у стены. Доктор, наконец-то, покончил с наставлениями и откланялся. Теперь можно было и поговорить. Но я не успел вымолвить и слова, как молчавшая до этого Анна, глядя прямо на меня, спросила:

— Как был убит господин Ишутин?

В комнате воцарилось изумленное молчание. Все посмотрели на меня, ожидая ответа. Что ж, после всего происшедшего, скрывать что-либо от Анны Викторовны не только бесполезно, но и опасно для нее же. Хоть ее бесцеремонные расспросы мне и претили. Я постарался показать это тоном и подбором слов:

— Зарезан в борделе."

"Анна Викторовна поняла мое недовольство, потупилась виновато.

Интересно, а как она узнала о смерти Ишутина? Мой взгляд упал на стоящего в углу Коробейникова:

— Антон Андреич! Разболтали уже?! И когда Вы все успеваете!

— Я?! — безмерно удивился мой помощник.

Конечно, так я и поверил в его удивление. Знаю я, еще с лета помню, стоит только Анне Викторовне попросить, и он на все готов!

— Ишутин убит? — изумленно спросил Виктор Иванович. — Господи, мы же встречались иногда. Офицеры нашей роты, те, что на фотографии, они родом из нашей губернии. Мы же были знакомы еще до войны.

Отличный повод расспросить его о войне подробнее. Думаю, в свете всех последних событий Миронов будет со мной гораздо откровеннее:

— Так что же произошло на войне?

Но тут, прерывая такой удачный момент, в комнату вбежал Петр Иванович.

— Жив?! — бросился он к брату. — Куда?..

— Да пустяки, — раздраженно отмахнулся Виктор Иванович. — В плечо, навылет.

— А я иду, смотрю — полиция. Говорят, стреляли. Но ведь стреляли же?!

Петр Иванович Миронов был сильно взволнован и, как всегда, не то чтобы пьян, а слегка подшофе.

— Говорил я тебе, — расстроенно сказал он старшему брату, — надо было в полицию идти сразу! Вся эта история…

— Петр! — повысил голос старший Миронов, явно не желая, чтобы брат продолжал говорить.

Вот как! Стало быть, была все-таки какая-то история, о которой Виктор Иванович в нашем с ним разговоре умолчал.

— А что за история? — спросил я, тоном показывая, что намерен на этот раз выяснить все до конца и отказа не приму.

— Это пустяки и не имеет отношения, — деланно-беззаботным тоном отмахнулся Виктор Миронов.

— Виктор Иванович, — попробовал убедить я его, — Вы как юрист должны понимать, что, скрывая некоторые факты, Вы мешаете следствию.

— Ну, хорошо, — сдался он.