Дочь опальной герцогини

Я удивлённо на неё воззрилась, а потом, с трудом повернув голову к герцогу, посмотрела уже на него. Подле "кардинала" стоял Карл Третий, и что-то негромко ему говорил. Крупный камень, украшавший тяжёлый перстень монарха, буквально полыхал алыми всполохами и в целом король не выглядел страдающим, как его мать. Как упавшие на колени гвардейцы, в глазах которых показались алые капли.

По моей губе скатилось что-то тёплое. У меня тоже пошла носом кровь.

– Ваша Светлость, – чуть громче добавил Его Величество, крепче сжав предплечье советника.

Кеннет отрывисто кивнул и через мгновение давление тут же пропало, как и не было. Карл Третий чувствовал себя прекрасно, если судить по тому, как он бодро вернулся за свой рабочий стол. А вот королева и оба стражника явно едва справлялись с нахлынувшей дурнотой. Я также ощущала позывы опорожнить желудок, но снова моё упрямство взяло верх и удалось-таки справиться с взбунтовавшимся организмом.

Венценосный сынок отчего-то не кинулся к королеве-матери, даже не спросил, как она, не позвал преданных фрейлин на помощь Её Величеству, лишь негромко бросил:

– Чтобы ни единого слуха о произошедшем. Ясно?

Тихо стало в кабинете, муха пролетит – будет слышно. Наш "квартет" синхронно кивнул, я даже умудрилась сделать короткий книксен. Мы все будем молчать.

– Интересно, – протянул герцог, садясь в кресло напротив королевы, и смотрел он не на Аманиду судорожно, дрожащими пальцами, вытиравшую кровавую дорожку под носом, а на меня. – Значит, устояла…

И тут я поняла, что не стоило так пыжиться, надо было грохнуться в обморок, притворившись сражённой проявленной кардиналом силой. Но, увы, хорошая мысля приходит опосля. Ломать комедию уже поздно – только смешить народ. Поэтому сделала максимально удивлённое лицо и, вынув из кармашка носовик, быстро вытерла выступившую кровь. После чего, присев в коротком книксене, уточнила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Нахалка! Обращайся как положено! "Господин или Ваша светлость"! – гнусаво фыркнула королева, прижав к носу белоснежный платочек, что извлекла из маленькой, украшенной драгоценными каменьями, сумочки. – И как ты вообще смеешь, что-то спрашивать у Его светлости? Кто занимался твоим воспитанием, пока мать бегала по кроватям? Пф-ф!

– Прошу прощения, Ваше Величество. Ваша светлость? – и замолчала, продолжая смотреть на герцога и ждать ответа. Он вскинул тёмную бровь, но я не дрогнула. Кажется, его страшно забавляла вся эта ситуация, на холодном бесстрастном лице "серого кардинала" неожиданно проступила эмоция – заинтересованность. Мною.

– Вы выдержали давление моей силы, – всё же соизволил ответить он. – А на это способны очень немногие люди. Есть большая вероятность, что в день своего семнадцатилетия в вас проснётся магия.