Дочь палача

Потом Бонифаций Фронвизер сел и снова взялся за кружку с вином. На три крейцера особо хорошего, конечно, не купишь, но оно, по крайней мере, помогало забыться.

Погрузившись в раздумья, Якоб Куизль спускался по Кожевенной улице к реке. До дома вдоль улицы осталось пройти всего сотню метров. Прежде он передал Лехнеру, что знахарка не сможет дать показания. Секретарь уставился на палача без всякого выражения, а затем кивнул. Он не стал упрекать Куизля, и вид у него был такой, словно он с этим смирился.

В конце концов он все же взглянул еще раз на палача.

— Ты ведь понимаешь, что теперь будет, Куизль, да?

— Простите, ваше сиятельство?

— Когда сюда явится управляющий, у тебя будет много работы.

Приготовься.

— Ваше сиятельство, я думаю, что мы уже почти добрались до разгадки…

Но секретарь уже отвернулся и, казалось, больше не обращал внимания на собеседника.

Обойдя несколько кустов ежевики, Куизль увидел свой сад, протянувшийся от переулка и до пруда. На ивах у берега набухали почки. На политых лужайках цвели весенники и маргаритки. Клумбы под травы недавно перекопали, и от земли поднималась дымка. Впервые за несколько дней по губам палача пробежала улыбка.

Внезапно лицо его окаменело.

На скамейке перед домом, подставив лицо солнечным лучам, сидел человек. Глаза его были закрыты. Когда он услышал, как Якоб подошел к калитке, он заморгал, словно пробудился от приятного сна. Человек был одет в шляпу с петушиными перьями и ярко-красный камзол. Рука, которой он прикрыл лицо от солнца, отсвечивала белым.

Дьявол взглянул на Куизля и улыбнулся.

— А, палач! Замечательный у тебя тут сад! И ухаживает за ним, верно, твоя жена или юная Магдалена, так ведь?

Куизль встал у калитки.

Мимоходом он вывернул из стены камень и украдкой взвесил его в руке. Один точный бросок…

— Да, кстати, юная Магдалена, — продолжал дьявол. — Та еще стерва. Но красавица, вся в мать. А ее возбуждает, если нашептать ее на ухо какой-нибудь гадости? Надо попробовать.

Куизль так сильно сжал в руке камень, что края его врезались в плоть.

Дьявол встал и подошел к подоконнику, на котором стояла кружка воды. Он медленно поднес ее ко рту и стал пить большими глотками. Капли стекали по его остриженной бороде и падали на землю.

Лишь допив все без остатка, он поставил кружку на место и вытер ладонью рот.

— Чего я хочу? Лучше спросить, чего хочешь ты. Ты хочешь снова увидеть свою дочь? Чтобы я вернул ее по кускам? Или лучше двумя половинками, разрубленную, как кусок говядины? Но сначала я вырежу ее болтливый язык.

Куизль взмахнул рукой, камень полетел дьяволу точно в лоб. Тот едва уловимым движением прянул в сторону, и камень бестолково ударился в дверь.

Какое-то время дьявол казался напуганным. Потом он снова улыбнулся.