Дочь палача

Они сверкали в свете фонаря, словно их только вчера отчеканили.

Клад Фердинанда Шреефогля… Якоб Куизль его нашел.

Насколько мог судить палач, там были серебряные пфенниги и рейнские гульдены — все в превосходном состоянии и полновесные. Слишком много, чтобы пересчитывать. Куизль прикинул, что там было больше сотни монет. На эти деньги можно построить новый городской дом или купить конюшню с лучшими лошадьми… Никогда еще в своей жизни палач не видел столько денег и сразу.

Дрожащими руками он собрал монеты и высыпал их в мешок. Они зазвенели, и мешок заметно потяжелел. Зажав его в зубах, палач полез наконец обратно в проход и пополз к предыдущей келье.

Когда он с трудом выбрался обратно, пот стекал с него ручьями. Якоб отряхнул глину с одежды и стал возвращаться к первой келье. Он ухмылялся. Симон, наверное, давно уже вернулся и, дрожа от страха, дожидался его в темноте. Или же он отыскал детей. Разве не были слышны до этого тихие крики? В любом случае палач сейчас неплохо его удивит…

Куизль широко улыбнулся и прошел мимо корней, которые болтались в дыре над ним. И тут же насторожился.

С чего бы они качались?

С тех пор как он прошел здесь в прошлый раз и задел корни, прошла целая вечность. Тем не менее они медленно покачивались из стороны в сторону. Ветра здесь быть не могло. Значит, или кто-то прошел наверху по площадке и тем самым заставил корни качаться, или же…

Кто-то задел их отсюда.

Здесь прошел кто-то еще? Но кто? И куда? Здесь было только два выхода. Из одного он недавно вылез, а второй заканчивался тупиком.

Кроме, конечно, тоннеля над головой.

Палач осторожно приблизился к нижнему краю дыры и взглянул наверх. Бледно-желтые корни, словно пальцы, касались лица.

В это мгновение, словно огромная летучая мышь, что-то обрушилось на него из дыры. Куизль инстинктивно прянул в сторону и больно врезался плечом в глиняную стену. Но все же ему удалось удержать фонарь. Палач быстро нащупал дубинку на поясе. В тот же миг он увидел человека, который ловко перекатился по полу и сразу встал. На нем был ярко-красный камзол. Шляпа с петушиным пером слетела во время прыжка. Правая рука отсвечивала белым, в ней был закреплен факел. Левая сжимала рукоять сабли.

— Хороший прыжок, палач. Но ты и вправду думаешь одолеть меня этим?

Он указал на дубинку в руке Куизля. Якоб в это время расставил ноги и покачивал могучее тело из стороны в сторону, дожидаясь нападения. Дубинка в его ручище и вправду выглядела игрушечной.

— Для тебя в самый раз, — сказал он. — Когда я разделаюсь с тобой, тебя мать родная не узнает. Если она у тебя есть.

Продолжая улыбаться, про себя Куизль проклинал все на свете. Ну и тупица же! Он сам привел наемника к детям! Ведь ясно же было, что дьявол проследит за ними.