Дочь палача

И когда он загорелся, этот храбрец тут же бросился туда вместе со всеми домочадцами. Жаль только, Клара все равно от меня сбежала, но теперь-то я до нее доберусь… конечно, когда разберусь с тобой.

Он сделал обманное движение саблей, но остался, где стоял. Словно до сих пор выискивал у противника слабые места.

— А ведьмовские отметины? Для чего они? — медленно спросил Якоб, не отодвигаясь ни на шаг от дыры. Нельзя его провоцировать. Говорить и говорить без конца, пока Симон наконец не придет на помощь.

По лицу дьявола пробежала тень замешательства.

— Ведьмовские отметины? Что, черт побери, за отметины? Не неси чепуху, палач.

Куизль удивился, однако не подал вида. Могло ли быть такое, что солдаты не имели никакого отношения к символам? И все это время они с Симоном шли по ложному следу? Неужели Штехлин и вправду занималась с детьми колдовством? Неужели знахарка солгала ему?

Куизль все-таки продолжил вопросы:

— У детей на плечах был знак. Символ, которым пользовались ведьмы. Не вы его нарисовали?

Повисла тишина. Потом дьявол громко засмеялся.

— Теперь я понял! — прыснул он. — Вот почему вы заковали ту ведьму! Потому-то нас никто до сих пор не разыскивал! Вы решили, что это все колдовство… Ваши торгаши, ну что за тупицы! Ха, сожгут ведьму, и все встанет на места. Аминь и мир праху ее. До такого даже мы не додумались бы.

Палач задумался. В чем-то они допустили ошибку. Он чувствовал, что разгадка почти в руках. Еще одно звено, и цепочка сомкнется…

Однако сейчас у него была другая забота. Где же Симон? Может, с ним там что-нибудь случилось? Или он заблудился?

— Если мне все равно отправляться в ад… — начал он снова. — Может, скажешь тогда, кто вас нанял?

Дьявол продолжал смеяться.

— Непременно хочешь знать, да? Вообще-то, я и мог бы сказать, но… — Он по-волчьи оскалился, словно на ум ему пришла веселая мысль. — Ты ведь разбираешься в пытках, не так ли? Может, это тоже своего рода пытка: ищешь, ищешь разгадку — и не находишь? Когда даже при смерти пытаешься выяснить истину, но уходишь ни с чем… Вот какова будет моя пытка. А теперь умри.

Продолжая улыбаться, дьявол закрутил клинок, сделал финт и внезапно оказался прямо перед палачом. Куизль в последнее мгновение подставил дубинку под саблю. Тем не менее лезвие все ближе и ближе подступало к горлу. Он упирался спиной в стену, и ему ничего больше не оставалось, кроме как сдерживать натиск. Человек перед ним обладал ужасающей силой. Он приблизил к Куизлю свое лицо. И клинок неотвратимо приближался. Сантиметр за сантиметром.

Палач почувствовал запах вина. Он заглянул в глаза противнику, но увидел в них лишь пустоту. Война выжгла все в этом человеке. Он, возможно, и раньше был не в своем уме, но война разрушила его разум до конца.