Дочь палача

И граф сам этот закон подписывал!

— Но совет никогда за нас не проголосует, — задумчиво ответил Лехнер. — Земер, Августин, Хольцхофер — все они убеждены, что Штехлин виновна.

— Проголосует, если мы укажем на того, кто заказал эти убийства.

Секретарь рассмеялся.

— Забудьте об этом! Если он и вправду из высших кругов города, то у него достанет могущества скрыть свои деяния.

Шреефогль накрыл лицо ладонями и устало потер виски.

— Тогда для Штехлин нет никакого спасения…

— Или пожертвуете детьми, — походя бросил секретарь. — Расскажите графу об истинном происхождении ведьмовских отметин, и тогда он, возможно, отпустит Штехлин на свободу. Но вот дети… Они связались с колдовством. Не думаю, что граф так легко от них отступится.

На какое-то время повисла тишина.

— Знахарка или ваша дочь. Выбирайте, — сказал Иоганн Лехнер.

Затем он снова отошел к окну. С севера вдруг затрубил рог. Секретарь высунулся в окно, чтобы точнее определить, откуда шел звук. Он прищурился и затем высмотрел, что искал.

— Его сиятельство ландграф, — проговорил Лехнер в сторону Шреефогля, который до сих пор, словно окаменев, сидел за столом. — Вам, судя по всему, придется поторопиться с решением.

Мальчишки, игравшие у ворот, первыми увидели графа. Княжеский управляющий ехал по дороге со стороны Альтенштадта. Четверка лошадей тянула роскошную карету. С каждой стороны ее сопровождали по шесть солдат в кирасах и открытых шлемах, с саблями и пистолетами. Первый держал в руках горн и трубил в него, оповещая всех о прибытии графа. Позади кареты ехала повозка с прислугой и сундуками со всем необходимым Его сиятельству.

Ворота в это время уже заперли, но теперь их снова спешно открывали. Копыта лошадей застучали по мостовой. Вот жители собрались на площади праздновать, а теперь, исполнившись любопытства и недоверия, хлынули к воротам посмотреть на прибытие высокого гостя. Такие господа крайне редко заезжали в маленький город Шонгау. Раньше герцог частенько сюда заглядывал, но это было давно. Сейчас любой дворянин, посетивший город, превращался в радостное представление, которое скрашивало серые будни. При этом горожане понимали, что граф и его солдаты пожрут все их скудные запасы. В годы Большой войны армии не раз, словно саранча, проносились по городу.

Но, быть может, благородный гость пробудет не слишком долго…

Вскоре жители встали по обе стороны улицы, и экипаж медленно проехал мимо них к рыночной площади. Люди шептались и переговаривались, кто-то указывал на отделанные серебром сундуки, в которых граф, вероятно, перевозил свои дорогие вещи. Двенадцать солдат не мигая уставились вперед. Самого графа за дамастовыми шторами на дверях кареты было не разглядеть.

Выехав на площадь, карета остановилась прямо перед амбаром.