Дочь палача

Когда Бонифаций покинул дом, Симон с минуту молча сидел у головы мертвеца и рассматривал бледное лицо мальчика. Второе убийство за два дня… Узнал ли Антон своего убийцу?

Наконец, лекарь повернулся к отцу мальчика.

— Где его нашли? — спросил он.

Ответа не последовало. Родителей окутало пеленой горести и печали, куда с большим трудом проникал человеческий голос.

— Прошу прощения, но где вы его нашли? — повторил Симон.

Только теперь Клемент Кратц поднял глаза. Голос его был осипшим после рыданий.

— У порога. Он захотел только сбегать быстренько к друзьям… Когда он не вернулся, мы пошли его искать. Открыли дверь, а он лежал там. В крови…

Мать снова начала всхлипывать. Четверо остальных детей сидели в дальнем углу с расширенными от страха глазами. Самая младшая дочь прижимала к груди грязную куклу из лоскутов.

Симон повернулся к детям.

— Вы знаете, куда собирался ваш брат?

— Он нам не брат, — голос старшего сына Кратца звучал, несмотря на испуг, твердо и упрямо. — Он приемыш.

— Итак, еще раз. Вы знаете, куда собирался Антон?

— Захотел к остальным, — мальчик смотрел ему прямо в глаза.

— К кому «остальным»?

— К другим сиротам, к кому же еще. Они всегда собирались у Речных ворот. Вот он и захотел опять к ним. Я еще в четыре часа видел с ним рыжую Софию. У них прям что-то важное было. Шушукались, как идиоты.

Симону вспомнилась девочка, которую он всего пару часов назад спас от хорошей взбучки. Рыжие волосы, дерзкий взгляд. В двенадцать лет София, похоже, успела нажить себе кучу врагов.

— В самом деле, — вмешался отец. — Они и вправду часто встречались у Штехлин. София и Марта, обе они ведьмовские отродья. Мой сын на их совести! Это они нарисовали ему дьявольский знак, уж точно!

Его жена снова принялась рыдать, так что ему пришлось ее успокаивать.

Симон подошел к трупу и осторожно перевернул его на живот. На правой лопатке действительно был такой же символ, как и у Петера. Хоть уже и не такой отчетливый — кто-то пытался его смыть. Но краска въелась глубоко под кожу, и знак выделялся на плече мальчика.

Симон почувствовал, как сзади подошел Клемент. Он с ненавистью воззрился на знак.

— Это Штехлин сотворила. И София, — прошипел он. — Точно. Сжечь их надо обеих.

Лекарь попытался его успокоить.

— Штехлин в тюрьме, она не могла этого сделать. А София еще совсем ребенок. Неужели вы верите, что ребенок…

— В девочку вселился дьявол! — закричала сзади Агата. Глаза ее покраснели от слез, лицо побледнело и распухло. — Дьявол в Шонгау! И он заберет всех наших детей!

Симон еще раз взглянул на блеклый знак на плече мальчика. Не было сомнений, что кто-то безуспешно пытался его стереть.

— Кто-нибудь из вас пытался его смыть? — спросил он громко.

Отец мальчика перекрестился.