Дочь палача

А когда братья и сестры поначалу шептались у нее за спиной или выкрикивали оскорбления вслед, явился отчим с ореховым прутом и так выпорол детей, что они еще три дня не могли сидеть. Клара ела те же изысканные блюда, носила такую же льняную одежду, но несмотря на это понимала, что чужая. Сирота, которую взяли на попечение. На семейные праздники, Пасху или в вечер святого Николауса она чувствовала, как между ней и Шреефоглями вырастала стена. Она принимала ласковые взгляды, объятия других, невысказанные слова, жесты и прикосновения. А потом бежала к себе в комнату и снова плакала, тихонько, чтобы никто не заметил.

За окном уже раздавались крики и рев. Клара не могла больше оставаться в кровати. Она поднялась, откинула тяжелое пуховое одеяло и соскочила на холодный пол. И тут же почувствовала головокружение. Ее лихорадило, ноги были ватными и подгибались. Она все же прошла несколько шагов, открыла окно и выглянула.

У реки горел склад! Языки пламени взмывали высоко в небо, на берегу собрался весь город. Родители Клары, братья с сестрами и нянька тоже отправились понаблюдать за происходящим. Только ее, больную сиротку, оставили здесь.

Она свалилась в реку во время ужасного бегства три дня назад. Ей вовремя удалось схватиться за куст, прежде чем ее подхватил поток. Она забралась по откосу и побежала домой через трясину и заросли. При этом беспрестанно выискивала глазами мужчин, но те исчезли. Других детей тоже не было. Лишь среди дубов недалеко от Пастушьих ворот она столкнулась с Антоном и Софией. Антон, объятый ужасом, вылупил глаза и все кричал, что видел дьявола. Он замолчал, только когда София влепила ему затрещину. Теперь он был мертв, и Клара знала, из-за чего. Даже в десять лет она хорошо представляла себе, что произошло. Клара боялась.

В это мгновение внизу скрипнула дверь. Должно быть, вернулись приемные родители. Она уже хотела позвать их, но что-то ее удержало. Когда Шреефогли приходили домой, всегда поднимался шум, хлопали двери, смеялись и топали по ступенькам дети. Даже когда нянька возвращалась с рынка, по крайней мере, слышно было, как она гремит ключами и возится с корзинами. Сейчас же стояла мертвая тишина. Словно кто-то хотел осторожно отворить деверь, и только скрип его выдал.

Клара услышала шорох на лестнице. Она инстинктивно отскочила от окна обратно к кровати и залезла под нее. В нос попала пыль, и девочка с трудом сдержалась, чтобы не чихнуть. Из своего укрытия она увидела, как дверь в ее комнату медленно открылась. Пара забрызганных грязью ботинок остановилась на пороге. Клара перестала дышать. Обувь не могла принадлежать отцу, он очень ревностно следил за чистотой. Она понятия не имела, кто был хозяином этих ботинок, но узнала грязь. Так же выглядели ее башмаки три дня назад.