Дочь палача и театр смерти

Они выцвели от времени, но по-прежнему были хорошо видны. Цирюльник брезгливо отбросил кость и присел на колени и внимательнее осмотрел место.

В другой трещине он наконец нашел то, что искал.

Симон обнаружил обглоданную дикими зверями голень, две локтевые кости, другую плечевую и, наконец, человеческий череп.

Очень маленький человеческий череп.

Фронвизер вдруг вспомнил, о чем говорила женщина в хижине.

Неужели в этой долине действительно приносили в жертву людей? Даже детей?

Симон снова подобрал кость с обрывками одежды. Невозможно было сказать, как долго она здесь пролежала.

Возможно, звери совсем недавно вытащили ее из расщелины. Быть может, она принадлежала когда-то Маркусу или Мари, о которых говорил в бреду Мартин и которые якобы бесследно пропали в горах?

У Симона в голове зародилось жуткое предположение.

В этот миг со стороны дороги послышалось конское ржание. Так близко, словно всадник погнал лошадь к холму. Фронвизер выронил от испуга кость и спрятался за валуном. Из укрытия он действительно увидел одетого в черное всадника, хотя в сумерках мог разглядеть лишь его очертания. У подножия холма всадник резко осадил коня и спрыгнул с седла.

Потом присел на колени и стал что-то рассматривать на земле.

Симон сразу понял, что именно. Всадник рассматривал круг из камешков и веток, на который сам обратил внимание.

Потом случилось нечто странное. Всадник не стал запрыгивать в седло, а завел коня в рощицу, стараясь при этом издавать как можно меньше шума. Неужели решил спрятаться там? Фронвизер затаил дыхание и ждал. И действительно, человек тот больше не появлялся. Что, черт возьми, все это значит?

Симон раздумывал, не показаться ли ему, но потом все-таки отказался от этой затеи.

Его охватил страх. Останки детей, странный знак из камней, всадник в черном…

Алоиз Майер ведь говорил о черных всадниках, которые наводили страх на всю округу! Симон вспомнил, что и сам в день приезда видел такого всадника. А теперь один из них находился совсем рядом – и вел себя довольно странно…

Симон решил спуститься с холма не по тропе, а с противоположной стороны. Там, где всадник не мог увидеть его из своего укрытия.

Бесшумно, насколько это возможно, он стал перебираться от одного булыжника к другому.

И наконец пустился вниз по склону, да так быстро, что, цепляясь за редкие кусты ежевики, разодрал брюки. Споткнулся, упал, снова вскочил. Он мчался без остановки, пока не добежал до подвесного моста. Только здесь Симон почувствовал себя в относительной безопасности. Он перешел на шаг, шум воды понемногу успокаивал.

Цирюльник покачал головой. И что на него нашло? Зловещего вида всадник и языческий знак напугали его, как призраки – малолетнего мальчишку. Но тут ему вспомнились детские останки.