Дочь палача и театр смерти

Некоторые считали его отродьем сатаны, другие говорили, что он рожден отрекшейся ведьмой и поэтому столь безжалостен к еретикам. Он всегда добивался от осужденного признания, в особенности ценили его умение выдергивать ногти. Петли мастер Ганс вязал таким способом, что повешенный невероятно долго выплясывал на веревке – к восторгу зрителей.

Во время казни палач со шляпой в руках обходил толпу. Чем дольше продолжалась пляска, тем больше набиралось крейцеров, геллеров и пфеннигов.

Мастер Ганс прислонился к противоположной стене и смотрел на Барбару, забившуюся в угол, как загнанное животное.

Казалось, он прикидывает, до какой меры она сможет вынести боль. Потом губы его вдруг растянулись в тонкой улыбке.

– Ну и в скверное же дело ты ввязалась, – произнес он; голос его звучал мягко и в то же время сипло, напоминал шорох сухой листвы. – Держать у себя колдовские книги! До чего глупо с твоей стороны. – Он печально покачал головой. – С тем же успехом могла бы сразу себя подпалить.

– Вам ведь известно, что эти книги принадлежали моему прадеду Йоргу Абрилю, – ответила Барбара, с трудом сохраняя спокойствие.

 – Он был палачом, как и вы.

– И, видит бог, лучшим палачом, какие только были на свете. – Мастер Ганс кивнул с почтением. – Я всегда его чтил. В отличие от твоего отца, кстати. Якоб, по-моему, слишком уж мягок. Даже не верится, что он внук Абриля. – Он шутливо погрозил пальцем: – В свое время вызволил из моей пыточной того безобразного парня… Я так и не простил ему этого. Я тогда кучи денег лишился.

Беловолосый палач прошел в угол, опустился на пол рядом с Барбарой и дружески положил руку ей на плечо. Казалось, будто зима вновь напомнила о себе.

– Нравишься ты мне, Барбара, – начал он тихо и сверкнул красными глазами. – Такая ты живая была тогда, в Нюрнберге… Не хотелось бы мне выдергивать тебе ногти один за другим. Скверно это. Но так уж угодно господам. Особенно теперь, когда сестра твоя, прекрасная Магдалена, пропала. Ее со вчерашнего дня не видно в городе, цирюльня заперта… Странно, не правда ли? – Рука плотнее стиснула плечо. – Ты не знаешь, случаем, куда она могла отправиться? Злые языки утверждают, что она решила ударить в спину бургомистра Бюхнера. Хочет нажаловаться Лехнеру в Обераммергау.

Так ли это, Барбара? Скажи, так ли это?

– Я… я ничего не знаю, – выдавила девушка. – Вы забыли, что я здесь под стражей. Спросите лучше… Бюхнера. На свободе любому известно больше, чем мне.

Его пальцы вдруг иглами впились в плечо. Тело пронзила резкая, парализующая боль. Барбара тихо вскрикнула. Губы палача почти вплотную приблизились к ее уху.

– Не надо держать меня за дурака, Барбара, – прошептал он. – Где твоя сестра? Бюхнер хочет знать это. Он готов хорошо заплатить.