Дочь палача и театр смерти

Теперь мы здесь новые хозяева! Если твой отец, этот старый пьяница, когда-нибудь вернется в Шонгау, мастер Ганс вздернет его за непослушание, как какого-нибудь бродягу. Палач на эшафоте – вот будет зрелище! Эта казнь станет нашим первым актом, и народ за это нас полюбит.

Она торжествующе смотрела на Рансмайера. Вообще-то Барбара хотела оставить эти сведения при себе, но теперь, перед лицом скорой смерти, ей было все равно.

– И тогда ваш никчемный заговор пойдет прахом! – продолжала дочь палача. – Не важно, что вы со мной сделаете, – ваша песенка спета!

– Магдалена с письмом…

Мгновение Рансмайер казался до того растерянным, что лишился дара речи. Но затем отреагировал совсем иначе, чем ожидала Барбара. Он рассмеялся. Громко и визгливо, как женщина.

Прошло какое-то время, прежде чем Рансмайер смог успокоиться.

– Это… это уж слишком, – проговорил он и вытер выступившие слезы. – Теперь-то это письмо не имеет никакого значения, ведь с минуты на минуту распустят городской Совет и Бюхнер станет полновластным хозяином. Но пару дней назад… да, оно, возможно, сыграло бы роль. Впрочем, я тут выяснил, что упомянутое письмо так и не дошло до Обераммергау.

– Не… дошло? – Барбара старалась сохранять самообладание. Доктор, конечно, выдумывал. – Кто вам сказал такое?

Рансмайер злорадно улыбнулся, лицо его скривила гримаса.

– Что ж, у меня для тебя последняя новость, Барбара. Я хотел придержать ее до последнего и полагаю, что теперь самое время ею поделиться.

Он наклонился к самому ее уху и прошептал:

– Это письмо так и не попало в Обераммергау, потому что твоя сестра туда не добралась. Тиролец рассказал мне об этом. Он утопил твою сестру в Аммере, как вшивую кошку… Ну вот, проболтался. – Рансмайер прикрыл рот ладонью и хихикнул. – Мои соболезнования, девочка. Как мне сказали, твоя сестра умирала с протяжным криком, прежде чем скрылась под водой.

Барбара почувствовала, как ее окутывает темная пелена.

Только теперь ей вспомнилась фраза, которую тиролец обронил на старом кладбище, и по телу ее пробежала дрожь.

Барбара с трудом сглотнула. Слова с хрипом вырывались из груди:

Рансмайер кивнул с ухмылкой. Он с явным наслаждением любовался ее ужасом.

– Старина Игнац еще два дня назад утопил ее в Аммере, недалеко от Сойена. Она, видимо, помешала ему при перегрузке соли. Поэтому от нее пришлось избавиться. – Доктор снова визгливо рассмеялся. – Вот превратности судьбы! Единственная женщина, которая могла спасти Шонгау, – презренная дочь палача… И она теперь покоится на дне Аммера!

Барбара раскрыла рот, готовая закричать, но Рансмайер вовремя заткнул ей рот.

– Спокойно, – проворковал он. – Скоро вы с нею встретитесь. Но прежде мы с тобой еще разок развлечемся.