Дочь палача и театр смерти

– Дедушка, почему тетя так рассердилась на тебя? – спросил потом Пауль тихим голосом.

– Потому что… потому что… – Куизль не знал, что ответить.

«Потому что она права», – подумал он.

Ссора с Барбарой до некоторой степени его отрезвила. В сущности, он так разозлился исключительно потому, что его дочь сказала правду.

Он превратился в пьяницу. Это началось после смерти его любимой жены, Анны-Марии. Но действительно скверно стало в прошлом году, когда Якоб узнал, что его сын Георг решил остаться в Бамберге, подмастерьем у дяди. Несколько лет назад он покалечил в драке одного из горожан и за это был изгнан из города. Вообще-то срок изгнания составлял лишь два года, однако сын предпочел жизнь в Бамберге, более крупном и развитом городе – вдали от отца. Это решение едва не разбило Якобу сердце. С тех пор он топил заботы в алкоголе.

И с алкоголем возвращались мрачные воспоминания.

Но одно воспоминание чаще других будило его по ночам, заставляло вскакивать в холодном поту.

– Дедушка, что с тобой? – спросил через какое-то время Пауль.

– Ничего, – ответил он и встряхнул головой, словно хотел отогнать дурной сон. – Просто вспомнилось кое-что, из детства.

– Я потом тоже хочу стать палачом, как ты. – Он с благоговением посмотрел на гиганта, как если бы перед ним стоял рыцарь или сам кайзер. – Чтобы все меня боялись.

– Знаю, Пауль, – ответил он нерешительно. – Знаю. Только порой бывает так, что самого себя пугаешься. Это страшнее всего.

Потом Якоб взял внука за руку, и они неспешно двинулись к Речным воротам.

От дома Георга Кайзера до деревенской церкви было совсем недалеко. Учитель шагал с фонарем и освещал дорогу. Церковь и кладбище обрамляла невысокая ограда, Симон различил высокие надгробья и большую деревянную конструкцию, о назначении которой он мог только догадываться. В воздухе стоял сладковатый запах, хорошо знакомый цирюльнику. Это был запах разложения, какой часто исходил от кладбищ, особенно если могилы располагались так плотно, как здесь.

Осмотр трупа, в котором Кайзер попросил его принять участие, был назначен на девять часов в часовне Святой Анны. В качестве свидетелей были приглашены Георг Кайзер и священник с Конрадом Файстенмантелем, которому, вероятно, хотелось попрощаться с сыном. Перед уходом Симон уложил Петера спать. Кайзер предоставил мальчику отдельную комнату под крышей, в которой даже имелся камин. Петер уснул в обнимку с анатомическим альбомом Андреаса Везалия. Вид у него был умиротворенный: похоже, он примирился с мыслью, что следующие несколько лет ему придется провести в Обераммергау. Этому немало поспособствовала не только богатая библиотека Кайзера, но и его дружелюбие.

Кайзер открыл ржавую скрипучую калитку, и они с Симоном шагнули на ночное кладбище.