Дочь врага для Темного (СИ)

Минуту назад ведь и не думала произносить всего, но сейчас я чувствовала, что только так смогу донести свои мысли и боль до конца.

Это было хуже пощечины, потому что брови мужчины сошлись на переносице. Больно? И мне было больно, Арслан.

— Не говори чушь, такого не будет никогда.

— Откуда тебе знать?

— Потому что я понял, все понял, и мне чертовски не хочется знать, что понял я слишком поздно.

Он начал медленно подходить ко мне, словно опасаясь, что я сбегу. С каждым шагом моя уверенность таяла. Нельзя было противиться тому, что больше всего на свете мне хотелось его просто обнять.

— У меня проблемы с доверием, цветочек. Глобальные такие. И я не могу простить себе, что тогда…тогда так случилось. Если бы с тобой или с ребенком что-то случилось, я бы просто подох.

Он подошел максимально близко, коснулся ладонью моей щеки. Я так и дышала поверхностно, часто, на пределе своих сил. Арслан смотрел на меня, впитывал каждую частичку, пока я трусливо следила за движениями кадыка. Все не решалась заглянуть в глаза, словно в них отразился бы мой приговор.

Теплые пальцы начали спускаться ниже.

Я кивнула, когда мужчина опустился передо мной на колени, зацепил пальцами свободную белую рубашку и приложился губами к едва-едва выпирающему животу. Тепло расползалось по телу и рождало миллионы мурашек. Слезы навернулись на глаза моментально, как бы я не запрещала себе плакать, как бы не говорила, что все это не стоит того. Но именно вид Рашидова на коленях довел меня до конца, того самого, за которым скрывались неконтролируемые эмоции.

— Дай мне шанс, последний шанс, и ты не пожалеешь. Я не умею красиво говорить, но могу доказать, — горячее дыхание согревало кожу. Он положил обе ладони на живот, а затем вновь поцеловал.

Мои всхлипы становились громче. Никогда не была такой плаксой, но с ним стала. И сейчас так вообще сплошной комок нервов.

— Шшш тебе нельзя плакать, — поднялся и стер пальцами мокрые дорожки.

— Почему сейчас? — прикусила губу, на что вновь последовала реакция. Толстый палец лег на искусанную плоть, не давая мне и дальше терзать себя. На губах остался запах дорого табака и тот пресловутый его запах.

— Потому что я должен обеспечить безопасность своей семье, прежде чем возвращать самое дорогое, что у меня есть, — нервно улыбнулся, качнувшись на пятках.

Что-то в этой реакции заставило напрячься. Что значит семью? Не думает же он, что теперь просто так может…

— Мы не твоя семья, Арслан, — подавив очередной приступ слез, пробубнела под нос.

Господи, как бы мне хотелось, чтобы между нами все сложилось иначе. Не так больно, не так оглушающе несправедливо.

— Уже моя. Месяц как, — лукаво улыбнулся, вновь опуская широкую ладонь на мой живот.