Дом Солнц

— Не хочу оставаться в этом доме ни одной лишней секунды.

— Благодаря этому дому ты стала такой, как есть.

— Тогда, пожалуй, стоит его разрушить после того, как я улечу. Не беспокойтесь, мадам Кляйнфельтер, о вас я позабочусь.

— Ты ведь давно меня знаешь. Неужели думаешь, что о себе я беспокоюсь больше, чем о тебе?

Горло судорожно сжалось, задушив приготовленный ответ. Устройства гудели, свистели, пищали. Клоны в баках мерно вдыхали сжиженный воздух. Глаза вздрагивали под веками — это информация поступала им в мозг через еще формирующиеся нервные цепи.

— Вы правы, — наконец проговорила я. — Спасибо за заботу, мадам Кляйнфельтер. Вы были очень добры ко мне, и я не отмахиваюсь от ваших советов. Но Людмила улетела, и другие, вдохновившись ее примером, уже строят планы. Не хочу, чтобы меня лишили шанса стать второй. Сегодня после обеда я проведу окончательное сканирование мозга, а потом займу пустой бак.

— Я не уговорю тебя подождать?

— Нет, — ответила я, — решение принято.

— Тогда желаю удачи.

— Хоть и считаете, что я совершаю большую ошибку?

— Да, Абигейл, хоть я так и считаю.

В лаборатории царил холод, и я не сразу, но замерзла.

— Вы увидите их… то есть нас, когда мы вылезем из баков?

— Вряд ли, Абигейл. Шаттерлинги вспомнят меня, но это не значит, что нам будет о чем поговорить. Да и я в тот момент могу оказаться в другой комнате. Дел-то еще много.

— Тогда, возможно, это наш последний разговор, — сказала я.

— Вполне возможно. — Мадам Кляйнфельтер замерла, и на один ужасный миг я подумала, что ей конец или что парализовало экзоскелет. Но вот морщинистое лицо ожило, и мадам заговорила снова: — Абигейл, я знаю тебя почти сорок лет и очень любила малышку, которой ты когда-то была. С грустью и тоской вспоминаю я день, когда тебе удалили замедлитель роста. К женщине, которой ты стала, я нежных чувств не испытываю.

— Благодарю вас, — съязвила я.

— Но каждый способен измениться. Когда вылезешь из бака, ты уже не будешь Абигейл, хотя которым из шаттерлингов станешь — не знаю. Пожалуй, это не важно — на роль Абигейл сможет одинаково претендовать любой из них. Если в новой жизни вспомнишь этот разговор, пусть даже отрывками, сделай ради меня кое-что.

— Хоть раз будь хорошей девочкой.

Мерцающее имаго вспыхнуло и стабилизировалось. Здоровый глаз с голубой радужкой покраснел от усталости. Калган сел в древнее антигравитационное кресло. Черная обвивка вздулась вокруг его лица, словно кресло заглатывало Калгана заживо. Мы еще носили траур по Минуарции, а вот он оделся в белое.

— Через тридцать минут буду в зоне обстрела, — объявил Калган. — Пока не поздно, спрошу: это точно Портулак?

— Да, мы же проверили, — ответил я.

— Проверили мы прежде, чем она пропала на день с лишним.