Дом Солнц

 — Одного не пойму: почему я не замаскировал трансформацию, сделав конечности одинаковыми? Такое ощущение, что маскировка не требовалась. Возможно, бронированная обшивка — это щит, оберегающий руку во время роста.

— Мы докопаемся до сути, — пообещала я с преувеличенной уверенностью, хотя не первый год шаттерлинг и уже усвоила, что далеко не на все вопросы есть ответы. Целые цивилизации превратились в радиоактивную пыль, потому что не приняли эту горькую истину.

Шаттерлинги должны быть чуть умнее.

— Отвратительно, — покачал головой я, прогнав возможные маршруты через курсопрокладчик «Лентяя».

— Насколько отвратительно? — уточнила Портулак. Она сидела у парящего пульта, закинув ногу на ногу.

— Пятьдесят пять лет — ровно на столько мы опоздаем. Даже если ты бросишь меня и погонишь на «Серебряных крыльях» во весь опор, выиграешь год, не больше.

— Пятьдесят пять лет — не так много, если с последнего вашего сбора прошло двести тысячелетий, — вставил Геспер, разглядывая огромную карту галактики у меня на дисплеере. Красная волнистая линия отображала путь, который мы уже преодолели. Последние его этапы — остановка на планете кентавров, вояж к Атешге и предстоящий бросок к месту сбора — в увеличенном формате показывались чуть ниже, потому что пара сотен световых лет была крохотным штришком на фоне уже пройденного нами расстояния. — Или я не прав?

— Прав, еще как прав, — подтвердил я. — В любой другой ситуации мы не дергались бы ни из-за пятидесяти лет, ни даже из-за ста. Но на сбор опаздывать нельзя. Точно ко времени не прилетает никто — большинство шаттерлингов задерживаются на год-другой, отдельные копуши — лет на пять, еще парочка — на десяток, но к этим отнесутся со строгостью. Опоздавшему сильнее нужно либо предварительно полученное разрешение, либо хорошая отмазка.

— У нас ни того ни другого, — вставила Портулак.

— Не могли же вы знать, что Атешга — подлец, — заметил Геспер.

— Не могли, но опаздываем мы не только из-за Атешги. Слишком понадеялись на кентавров — вот наша ошибка номер один, — сказала Портулак, буравя меня мрачным взглядом.

Я поднял руки в знак капитуляции:

— Эй, я признаю свой промах! Да, с лошадками прогадал. Но ведь сейчас главное — найти выход из сложившейся ситуации. Сперва избавлюсь от доктора Менинкса — пусть Овсяница и другие с ним носятся. Потом выведу на арену Геспера и покажу, какой я примерный, целеустремленный шаттерлинг.

— А со мной как? — спросила Портулак. — Позволишь погреться в лучах твоей славы?

— Только если ты готова признать нашу связь. Иначе возникнут сложности.

— Мы оба опоздаем, и все поймут, что мы любовники. Скрывать бесполезно.

— Пожалуй, тут ты права.

Портулак сложила руки на груди:

— Конечно права.