Сводный босс

— А может быть, у тебя здесь болит?

Прижимает влажные подушечки пальцев к соскам и начинает нежно массировать их. Низ живота словно обдаёт языками пламени, спина непроизвольно выгибается навстречу его прикосновениям. А «Доктор Гас» настойчиво продолжает исследования, используя подручные средства: губы и язык. Бесстыдно раскидываю ноги, оправдывая это попыткой охладить дымящийся жар, сгребаю непокорные тёмные волосы и прижимаю его голову к груди. Ох, этот его умелый язык. Малфой профессиональный змееуст.

— Я жду ответа, Сла-ва, — шепчет Гас, водя носом по затвердевшей вершинке соска.

— Нет, — выдыхаю, — не здесь.

Кажется, бешеное либидо передалось и мне, потому что я готова к новому раунду нашей секс-битвы, несмотря на то, что за сегодняшнее утро их было уже два.

Глаза Гаса опасно вспыхивают, когда он прочерчивает огненную дорожку страсти по моему животу, спускаясь ниже. Закусываю губу, запирая стон, и жду, когда он дотронется там, где я жажду больше всего."

"Его лицо прямо передо мной, он тяжело дышит, заражая меня новой дозой возбуждения.

— А здесь, матрёшка, — слегка надавливает на клитор, но этого достаточно, чтобы пропустить через меня киловатты электричества, — болит?

— Именно здесь, — киваю и поддаюсь лицом вперёд, цепляя его пухлую губу. И в ту же секунду со стоном валюсь обратно, потому что Гас толкает в меня палец.

— Блядь, ты просто космос, — сдавленно стонет надо мной Гас, прижимаясь к коже бедра напряжённым членом, — такая тесная и влажная.

Находит мою руку и бесцеремонно кладёт её себе на член.

— Пообщайся немного с Гасом-младшим. Он к тебе неровно дышит, и даже не обидится, если ты его немного придушишь.

Я бы посмеялась над его манерой разговаривать о своём члене, как о наделённом мозгами существе, но сейчас мне не до этого, потому что он так ловко орудует во мне пальцами, а его член в моей руке возбуждает меня ещё сильнее. Двигаю рукой по каменной длине и мысленно признаюсь ему в любви: «Я люблю тебя, Гас-младший». И моя вагина тоже от тебя без ума, хотя ты неестественно огромный и, определённо, страдаешь макроцефалией.

— Матрёшка, блядь, я больше не могу, — хрипит Гас, высвобождая член из жадных тисков моих рук, — иду зализывать твои раны.

Не удерживаюсь от нервного вздоха, когда он подтягивает меня к изголовью кровати и устраивается между ног, потому что для меня оральный секс — это очень интимно.

— Эксклюзив для тебя, матрёшка. Я, вообще, не любитель целоваться с кисками, но твою готов сожрать.

— Мне уже страшно.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Это правильно, потому что после этого твоя жизнь уже не будет прежней.

Хочу сказать Гасу, что он очень самонадеян, но слова вязнут в горле, потому что его язык мягкой влажностью прижимается к клитору и, не спеша, его поглаживает. Ох, чёрт.