Дорога в Китеж

А также как человек, желающий, чтобы Россия превратилась из плохой страны в хорошую.

– Какое отношение имеют железные дороги к задаче, которую вы перед собой поставили?

– Прямое. Слушай. – Мишель придвинулся. – Самое удобное место для акции – железная дорога. Это мы давно вычислили. И уже три раза попробовали. В минувшем октябре хотели подорвать царя, когда он возвращался из Крыма через Одессу. Сорвалось, потому что на море началась буря, и яхта не приплыла. Ладно, отложили. В следующем месяце подготовили сразу две мины, под Александровском и на подъезде к Москве. Первая не сработала, бывает. Но со второй осечки не вышло. Рванула ого-го как, и отлично пустила поезд под откос. Да не тот поезд! Нам вовремя не сообщили об изменении графика. Теперь ты понимаешь, к чему я?

– По Николаевской дороге царский поезд ходит чаще всего. Вице-директор в точности знает порядок и расписание всех рейсов. Ты хочешь, чтобы я передал вам сведения.

– Не только, не только! – воскликнул Мишель. – Ты человек действия. Ты можешь всё. Помнишь, как было тогда, в пятьдесят четвертом? Если бы не появился ты, мы бы только болтали.

– Со мной тоже ничего не вышло.

– Потому что у тебя были дерьмовые помощники! Не удосужились выяснить, что один из слуг отпивает чай, проверяя его температуру. – Питовранов скривился от тягостного воспоминания. – Но теперь делом занялись люди отборные, хронометрической точности. И знай, что среди них честолюбцев нет. Когда я сведу тебя с ними, они увидят, что ты лучше всех сможешь возглавить предприятие. Ах, Адриан, что это за люди! Наивысший продукт национальной селекции. Подумай только, на какое великое дело я тебя зову. Хорошенько подумай!

И Ларцев хорошенько подумал.

– Нет, – сказал он минуты через полторы. – Ничего из этого не выйдет. В шестьдесят первом, в Орегоне, на прокладке был очень плохой начальник дистанции. Жестокий, жадный, грубый. Однажды собралась группа – вроде вашего Исполнительного Комитета. Решили, что надо гада кончить. Подстерегли, пристрелили. Но оказалось, что лучше плохая власть, чем никакой власти. Назавтра друг в дружку пуляли уже по всему лагерю, а еще через неделю остались только пустые палатки и трупы – все разбрелись кто куда. Строительство прекратилось, компания обанкротилась. То же будет и с Россией. Я не революционер, я строитель. Никогда больше на эту тему со мной не говори.

– …Ладно. Не буду, – погасшим голосом произнес Питовранов. – Прошу забыть об этом нашем разговоре.

– Уже забыл, – ответил Адриан.

Но скоро, на следующий же день, пришлось об этом разговоре вспомнить.

В семь часов, как назначено, он был у Шилейко. На сей раз Ларцеву вышло повышение – хозяйка принимала его не в прихожей, а в кабинете.