Дорога в Китеж

– К тому же, – продолжил Ларцев, – я знаю, что мой слог нехорош, однако хочу быть уверен, что при редактуре не исказится мысль. Слишком важное дело.

Видно было, что он и не помышляет обидеть редактора – просто говорит, что думает. Должно быть, всегда так делает.

Михаил Гаврилович был по-журналистски жаден на необычных людей, а тут, кажется, выдался исключительно интересный экземпляр.

– Позвольте спросить, сколько вам лет?

Оказалось, двадцать два, то есть первое впечатление не обмануло. Ларцев был совсем юноша, на два года моложе Питовранова.

Стало еще любопытней.

– Раз уж вы приехали и нам предстоит совместный труд, давайте познакомимся ближе. Я собирался обедать. Вы голодны?

– Да, – без церемоний ответил интересный экземпляр. – Я с самого Иркутска не ел горячего.

– Так едемте на Садовую. Я там живу.

– Вы меня зовете обедать в ресторан или домой? – подумав, спросил Ларцев. – Если в ресторан, то мне, наверное, лучше переодеться. Я оставил внизу портплед. Там сюртук, сорочка, брюки и штиблеты.

– У меня дома ресторан, а в ресторане дом, и переодеваться не нужно. Сами увидите, – весело молвил Питовранов. – Где ваша шапка? Идемте!

– Шапку я надеваю, когда холоднее двадцати градусов. Сейчас тепло.

По обветренности лба было видно, что чело молодого человека к головным уборам действительно не привыкло.

– У вас тут соринка пристала, – показал ему пальцем Мишель повыше переносицы.

– Это родинка, – ответил Ларцев, с некоторым удивлением наблюдая, как журналист надевает бекешу, закутывается в шарф и нахлобучивает барашковую шапку. По сибирским понятиям погода, видимо, была претеплая.

На Адмиралтейской по мановению Мишеля к ним подъехал было лихач, но, поглядев с сомнением на диковатый наряд Ларцева, стегнул коренника и проехал мимо.

– По вашему платью не поймешь, какого вы состояния, – сказал Питовранов с вопросительной интонацией. В самом деле, трудно было определить, к какому из российских сословий принадлежит железнодорожный прожектер, не похожий ни на барина, ни на простолюдина.

– Государственный крестьянин, – был ответ.

– Вот уж не подумаешь! То ли дело я. По моему почтенному лику сразу видно, что я родом из духовного сословия, – пошутил Мишель.

– Нет, совсем не видно, – возразил сибиряк, и стало ясно, что шутить с ним бесполезно – чувством юмора он начисто обделен.

– Эй, ванька! – махнул журналист следующему извозчику. – Ресторан «Митава» знаешь?

– Кто ж его, барин, не знает. Полтинничек пожалуете?

– Полтинник с москвича возьмешь. А я цену знаю: двухгривенный.

«Митава» была рестораном нереспектабельной репутации. По вечерам к столикам там подсаживались девицы, а в коридоре за зимним садом располагались нумера для кратких свиданий.