Дорога в Китеж

Заглядывайте под мебель! Пусть кто-то из адъютантов ночует в вашей спальне! Вы полностью уверены в людях, имеющих к вам доступ? При малейшем, микроскопическом сомнении избавляйтесь от любого, кто ненадежен!

Инструктаж по безопасности был подробный и долгий. Когда разговор закончился, Воронин спросил:

– Константин Петрович, вы не перебарщиваете? Государь и так не особенный храбрец, а вы его вовсе запугали.

– Ничего, – ответил обер-прокурор ровным голосом, будто только что не захлебывался слезами. – Особа монарха настолько драгоценна, что ее лучше хранить за семью запорами.

На следующее утро Воронин получил подмогу: ему выделили помощника, притом первоклассного – агента Водяного. Это означало, что следствие решило раскинуть сети шире.

Сын стал не нужен, Вика отпустил его продолжать учебу.

С Водяновым дело приняло иной оборот. Старший филер сразу сказал: надо цепляться за мертвяка, больше не за что. Снова поехали в морг, и там Вика увидел, как работает настоящий мастер.

Водяной раздел ледяной труп донага, поискал шрамы, ожоги, приметные родинки, осмотрел в лупу зубы. Ничего полезного не обнаружил. Тогда взялся за одежду. Она была самая обыкновенная, зацепиться не за что, в карманах пусто, и всё же агент остался доволен.

– Глядите, сударь, – сунул он Воронину под нос стоптанные башмаки. – Набойки. Видите?

Чиновник ничего особенного не заметил.

– Необычные. Не три дырки, как у всех, а две. И не гвоздики – винты. Это у сапожника такой почерк.

– Да мало ли где он мог починить обувь? Может, не в Питере.

– Не-ет, – протянул Водяной. – Свеженькие. Пару дней потоптаны, не больше. Питерский кто-то. Поищу.

И что же? Через два дня сообщает:

– Сапожник Ехтонен, на Выборгской стороне. Показал ему фоту – признал Брюнета. Помнит его. Говорит, картавый был, букву «л» глотал.

– Очень возможно. Гол как сокол. Пока мастер ему набойки приколачивал, сидел разумшись, ждал. Я спрашиваю: «О чем балакали? Знаю я вас, сапожников. Любите языки чесать». Помалкивал, отвечает. Я ему: вспоминай всё что было. Тогда Ехтонен припомнил, что у Брюнета гривенника расплатиться не хватило. Сходил за деньгами как был, разумши. Принес. Минут десять отсутствовал, – со значением прибавил филер.

– Значит… Значит, близко живет? – сообразил Вика. – Надо порасспрашивать местных!

Водяной посмотрел снисходительно: учите ученого.

– Установил уже адрес. Симбирская улица, номер 59. Доходный дом из самых дешевых. Наш назвался Ельниковым, бывшим студентом. Вот паспорт, я у дворника взял.

– Ох, Трофим Игнатович! – восхитился Воронин, беря документ, выданный в городе Белостоке. – Почему «назвался»? Очень возможно, что фамилия настоящая.

– Не, печать мне знакомая.