Дорога в Китеж

В московском поезде, несущемся через звездную ночь, Мишель смотрел в черное окно, вспоминал события последних дней, пытался совладать с внутренней дрожью. Огонек сигары отражался в стекле, и казалось, что это еще одна звезда.

Как быстро, как стремительно, как непредсказуемо вдруг понеслась судьба! Обжигает то жаром, то ледяным холодом. Куда везет, не опрокинет ли в обочину – бог весть. Всё прежнее, казавшееся несомненным, единственно важным, осталось далеко позади. Мир перевернулся с ног на голову. Великое – борьба, вера – сжалось; мелкое – чувства, личное счастье – разрослось и заполнило всё вокруг.

Михаил Гаврилович привык быть с собой честным. Он любит Машу больше революции, больше счастливого будущего России и всего человечества. Если пришли бы и сказали: «Вот здесь счастье человечества, а здесь – счастье Марии Федоровны. Выбирай», – он бы даже не задумался.

Что из этого следовало? Очевидная вещь. В России им оставаться нельзя. Даже не потому, что Маша – чужая жена, а потому что в России жить личным счастьем невозможно. Кому-то другому – может быть. Но не Михаилу Питовранову, члену подпольной партии. Революционеры могут любить друг друга, только если готовы вместе погибнуть – как Ада с Глаголевым. Вероятность того, что Маша погибнет или хотя бы будет подвергаться опасности, для Мишеля была немыслима.

Никаких сомнений. Уехать. Притом не в какую-нибудь Швейцарию, где полно русских эмигрантов, а на противоположный край земли. В Австралию, в Новую Зеландию.

В молодости у Мишеля был приятель, некто Бахметьев, который продал свое имение и уплыл в Тихий океан, чтобы построить там, на каком-нибудь блаженном острове земной рай. Уплыл и не вернулся. Может быть, сгинул по дороге, а может быть, живет в раю и ни о чем не жалеет.

Приняв решение, Питовранов сразу начал действовать. Еще и обстоятельства подтолкнули.

Мария Федоровна не захотела таиться от мужа. Пошла к нему и всё объявила. Но тихий исследователь бабочек внезапно оказался ядовитым насекомым. Он устроил скандал, стал кричать о своих супружеских правах, а когда увидел, что Маша берет с собой заграничный паспорт, оставшийся после прошлогодней поездки на воды, пригрозил пойти в полицию и написать заявление, чтобы документ аннулировали. По законам Российской империи у мужа есть такое право.

В тот же день Мишель купил Маше билет на лондонский пароход, пообещав, что отправится тем же маршрутом три дня спустя – только закончит дела и сделает необходимые приготовления.

При расставании любимая плакала, но слезы были приятны. Начиналась новая жизнь, и разлука сулилась быть недолгой.

Питовранов же был готов ко всякому.