Дорога в Китеж

Эти его эпатажные выходки…

Оба искоса посмотрели в одну и ту же сторону – на единственную наличествующую даму.

Переменился не только великий князь, переменилась и спутница его жизни. То есть ее высочество Александра Иосифовна, Санни, и двадцать лет спустя осталась такой же, какою была – восторженной, чувствительной и легкомысленной, разве что утратила прелесть молодости, но теперь рядом с Константином Николаевичем находилась другая женщина.

Великий князь и его законная супруга больше не жили под одной крышей. Если его высочество находился в Петербурге, ее высочество переезжала в Стрельну или в Крым. Великий князь почти открыто жил с танцовщицей Кузнецовой. Собственно, слово «почти» с нынешнего вечера уходило в прошлое. Сегодня Константин впервые демонстрировал даму сердца сановному петербургскому обществу, да не где-нибудь, а в официальной резиденции. Это означало, что из положения любовницы она возвышается до статуса гражданской жены – вот что имел в виду Набоков под «эпатажной выходкой». Любовницы, разумеется, имелись у многих почтенных людей, но презентовать их в качестве хозяйки дома было поступком, мягко говоря, смелым – особенно для царского брата.

Многоумный Рейтерн еще тише сказал:

– Что если тут не легкомыслие, а совсем наоборот? Не пробный ли это шар по поручению сам-понимаешь-кого?

У статс-секретаря поползли кверху брови. Дело в том, что у его императорского величества тоже имелась вторая семья, о чем знали все близкие ко двору люди. Не делает ли младший брат, выражаясь военным языком, рекогносцировку, прокладывая дорогу старшему?

– Нет, невозможно, – покачал головой Набоков. – Не в восемнадцатом веке живем. Времена фавориток кончились.

Но, разглядывая Кузнецову, подумал, что манерами балерина ничуть не уступает дамам большого света, а красотой и приятностью большинство из них затмевает.

– Пожалуй, будет вежливо сказать ей несколько слов, – задумчиво произнес Дмитрий Николаевич. – Ты, Миша, как?

– Непременно, но попозже. Явился наконец! Мне надо с ним кое-что обсудить.

Рейтерн смотрел на белокаменную лестницу, по которой поднимался припозднившийся гость – военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин. Он не был «константиновцем» и никогда не состоял в клубе «Перанус», однако был приглашен на юбилей в качестве признанного главы либеральной партии.

К Милютину устремились многие. Он был герой дня. Его трудами в России только что осуществилась долгожданная военная реформа. Вместо старинной рекрутской системы вводился всесословный призыв – великое свершение, которое должно было преобразовать не только армию, но и всё общество.

Приветливо улыбаясь направо и налево, министр прежде всего подошел к Кузнецовой.