Дорогой Джон

— Прекрасно. Я немного беспокоюсь за нее. В прошлом году она приезжала с родителями, сейчас впервые приехала одна. Конечно, она уже взрослая, но здесь не та публика, к которой она привыкла. Меньше всего я хочу, чтобы она отбивалась от парней ночи напролет.

— По-моему, у нее не забалуешь.

— Тут ты прав. Но кое-кто из этих парней чертовски настойчив.

— А как же иначе, они же парни…

Тим засмеялся и показал рукой на лобовое стекло:

Я взял на себя роль штурмана, указывая, где свернуть и куда повернуть. Вскоре грузовичок затормозил напротив моего дома. Окно папиной «берлоги» светилось желтым.

— Спасибо, что подвез, — сказал я, открывая дверь.

— Не за что. — Опершись о пассажирское сиденье, Тим повернулся ко мне: — Повторяю, приезжай в любое время. Днем мы на стройке, но вечера и выходные, как правило, свободны.

— Учту, — пообещал я.

Войдя в дом, я направился к папиной «берлоге» и открыл дверь. Папа, поглощенный «Бюллетенем нумизмата», подскочил от неожиданности: он не слышал, как я вошел.

— Извини, — сказал я, присаживаясь на порог, отделявший «берлогу» от коридора. — Не хотел тебя пугать.

— Ничего, — только и сказал отец. Он поколебался, отложить бюллетень или нет, потом отложил.

— Волны сегодня были что надо, — сказал я. — Я почти забыл, как хорошо в воде.

Отец улыбнулся, но ничего не сказал. Я неловко двинулся на порожке.

— Как работа? — поинтересовался я.

— По-старому, — рассеянно ответил папа, уже погрузившись в собственные мысли. Я подумал, что эта фраза вполне приложима ко всем нашим разговорам.

Серфинг — спорт одиночества, где долгие периоды скуки перемежаются лихорадочной активностью. Катание на доске учит жить в согласии с природой, а не воевать с ней. Внутри водного тоннеля словно попадаешь в аномальную зону. Об этом пишут в спортивных журналах, посвященных серфингу, и в принципе я согласен — нет ничего столь же захватывающего и увлекательного, как поймать волну и несколько мгновений прожить за водной стеной, неудержимо катящейся к берегу. Но я не один из этих жилистых чуваков с дубленой кожей и свалявшимися волосами, которые не вылезают из моря с утра до вечера, — дескать, в этом смысл, соль и цимес жизни. Это не так. Я увлекся серфингом оттого, что остальной мир безумно шумен, а за водяной стеной так тихо, что можно услышать собственные мысли.

Все это я говорил Саванне, когда ранним воскресным утром мы шли к океану. Вернее, мне нравится думать, что я все это говорил. На самом деле я болтал что придется, стараясь не слишком показывать, как она мне нравится в бикини.

— Совсем как верховая езда, — кивнула Саванна.

— Тоже позволяет услышать собственные мысли. Поэтому я люблю ездить верхом.

Несмотря на ранний час, солнце уже припекало.