Дорогой Джон

Я воспринял это как знак свыше, но разгадать его значение, хоть убейте, не мог. Все, на что я был способен, — это в сотый раз вспоминать нежное прикосновение губ к моей щеке и гадать, как я мог настолько влюбиться в девушку, которую встретил только вчера.

— Доброе утро, пап, — сонно сказал я, притащившись на кухню. Щурясь от яркого утреннего солнца, я смотрел на отца, стоявшего у плиты. Кухню наполнял запах бекона.

Я опустился на стул, все еще не совсем проснувшись.

— Да, еще рано, но я хотел застать тебя, пока ты не ушел на работу.

— О! — сказал папа. — Ладно. Сейчас еще еды поставлю.

За рутинной возней отец казался почти оживленным. Именно в такие моменты я чувствовал — папа рад, что я дома.

— А кофе у нас есть? — спросил я.

Я налил себе чашку кофе и поплелся к столу, где лежали еще не раскрытые газеты. Отец всегда читал их за завтраком, и я достаточно знал его привычки, чтобы не трогать почту. Папа всегда находил особое удовольствие в том, чтобы первым прочитать свежую прессу, и всегда просматривал газеты в одном и том же порядке.

Я ждал вопросов насчет вчерашнего свидания, но отец ничего не сказал, сосредоточенно жаря бекон. Взглянув на часы, я увидел, что Саванна через несколько минут уйдет на стройку, и гадал, вспоминает ли она обо мне, но с неожиданным стеснением в груди понял, что в утренней суматохе — а в доме на пляже сегодня наверняка все вверх дном — у нее вряд ли есть на это время.

— Чем ты занимался вчера вечером? — спросил я, решив отвлечься от мыслей о Саванне. Отец продолжал готовить, словно не слыша моего вопроса. — Пап? — позвал я.

— А? — откликнулся он.

— Как прошел вчерашний вечер?

— Что значит — как прошел?

— Ну, как ты вечер провел? Что-нибудь интересное делал?

— Нет, — сказал он, — ничего. — Улыбнувшись мне, отец отвернулся к плите и бросил на сковороду еще пару ломтиков бекона. Шкворчанье стало громче.

— А я отлично провел время, — не удержался я. — Саванна просто класс. Мы даже в церковь вместе ходили.

Я надеялся, папа не удержится от расспросов, и уже предвкушал нормальный разговор отца с сыном, с одобрительным смехом и парой соленых шуток. Но отец лишь включил другую конфорку, капнул масла на маленькую сковородку и вылил туда взбитые яйца.

— Тебе не трудно положить хлеб в тостер? — спросил он.

Я вздохнул, поняв, что завтракать мы будем молча, как всегда.

— Нет, — ответил я. — Совсем не трудно.

Остаток дня я провел, занимаясь серфингом, вернее, мучая доску. За ночь наступил чуть ли не штиль, и маленькие волны не доставляли никакого удовольствия. Кроме того, сегодня они разбивались дальше от берега, так что если океан и подбрасывал несколько стоящих волн, то тут же и обламывал удовольствие.