Дорогой Джон

Для Аспергера существует градация тяжести — от умеренной до выраженной…

Я едва слышал Саванну сквозь шум крови в ушах.

— И уважаешь ты его по этой причине? На самом деле он тебе не нравится?

Я поднялся на ноги. Отчего-то мне вдруг позарез потребовалось свободное место, и я попятился к перилам. Значит, Саванна зачастила к моему отцу не потому, что ей нравилось с ним общаться. Она его изучала как медицинский случай.

Внутри у меня все сжалось, и я спросил:

— Ты поэтому к нам приходила? — Что?

— Не потому, что отец тебе приятен, а чтобы проверить поставленный тобой диагноз?

— Прекрати врать! — взорвался я.

— Ты сидела рядом с ним, притворяясь, что увлечена монетами, а сама изучала его, как обезьяну в клетке!

— Это не так! — Саванна тоже встала. — Я уважаю твоего отца…

— Потому что, по-твоему, у него проблема, которую он преодолел, — зарычал я, не дав ей договорить. — Все, теперь я понял.

— Ты ошибаешься. Мне очень нравится твой отец.

— Поэтому ты и провела свой маленький эксперимент? — Лицо свела судорога бешенства, я пер, как бык. — Да, совсем забыл — когда кто-нибудь нравится, над ним проводят эксперименты. Ты это пытаешься сказать?

Она замотала головой:

— Нет! — Впервые она казалась не вполне уверенной в правильности своего поступка. Губы у нее дрожал и, когда она вновь заговорила срывающимся голосом: — Ты прав, мне не стоило этого делать, но я хотела, чтобы ты его понял!

— Для чего? — Я шагнул вперед, сжав кулаки. Мышцы рук словно окаменели. — Я прекрасно его понимаю. Я с ним вырос, если ты не забыла. Жил с ним много лет.

— Я лишь пыталась помочь, — сказала она, потупившись. — Хотела, чтобы ты смог найти с ним общий язык.

— Я не просил твоей помощи. Мне не нужна твоя помощь. С какой стати ты вообще решила, что это твое собачье дело?

Саванна отвернулась и вытерла слезы.

— Это не мое дело, — произнесла она едва слышно. — Но я считаю, тебе нужно об этом знать.

— Что знать? — заорал я. — Что с ним не все в порядке? Что мне не дождаться нормального общения с отцом? Что придется говорить о монетах, если я вообще хочу с ним разговаривать?

Я уже не мог сдерживаться; краем глаза заметил, что два рыбака повернули головы в нашу сторону, но мой взгляд отбил у них охоту вмешиваться. Оно и к лучшему, подумал я, яростно сверля Саванну взглядом и не ожидая ответа. Мне вообще не хотелось, чтобы она отвечала. У меня в голове не укладывалось, что вечера, проведенные Саванной в обществе моего отца, были просто фарсом.

— Возможно, да, — прошептала она.

Я растерянно заморгал, не будучи уверен, что правильно расслышал. — Что?!

— Ты понял что. — Она шагнула вперед и обняла меня за плечи. — Возможно, монеты — это единственное, о чем ты когда-либо сможешь поговорить со своим отцом. Ему по силам только эта тема.