Дорогой Джон

— Тогда почему все выглядит так, словно я должна извиниться?

— Ну, я одинокий солдат, — напомнил я. Саванна снова засмеялась, и в ее смехе явственно слышалось напряжение.

— Диван не очень удобный, — забеспокоилась она. — И маленький. Ты не сможешь вытянуться. И у меня нет лишнего одеяла. Я хотела захватить из дому, но забыла.

— Ага, — согласилась она. Я ждал.

— Пожалуй, ты можешь спать рядом со мной, — отважилась она.

Я ждал, пока Саванна закончит ожесточенный внутренний спор. Наконец она пожала плечами:

— Хочешь попробовать? Просто спать, я имею в виду?

Впервые за вечер ее плечи расслабились.

— Все, договорились. Дай мне минуту переодеться. Она поднялась с кровати, подошла к комоду и начала что-то искать в ящике. Пижама на ней очень напоминала ту, которую она носила в родительском доме. Я вышел в гостиную и переоделся в тренировочные шорты и футболку. Когда я вернулся, она уже забралась под одеяло. Я подошел с другого края и улегся рядом. Саванна сдвинула одеяло, приподнявшись погасить свет, и легла на спину, уставившись в потолок. Я лежал на боку, глядя на нее.

— Спокойной ночи, — прошептала она.

Я чувствовал, что засну не скоро — слишком был возбужден и взбудоражен. Но не хотел ворочаться и метаться боясь потревожить Саванну.

— Джон! — прошептала она.

Саванна повернула ко мне голову:

— Сегодня первый раз, когда я целую ночь сплю с мужчиной. Как ты думаешь, это шаг к сближению?

— Да, — подтвердил я. — Еще какой. Она погладила меня по руке.

— Если кто-нибудь спросит, можешь отвечать, что мы спали вместе.

— Но ты же никому не скажешь? Я не хочу потерять репутацию!

— Это будет наш маленький секрет.

Следующие несколько дней пролетели как на крыльях. Занятия Саванны заканчивались примерно в обед. Теоретически это давало мне возможность выспаться, о чем я давно мечтал, однако выработанная годами привычка подниматься до рассвета оказалась сильнее. Я просыпался раньше Саванны и ставил воду для кофе; пока она закипала, я успевал слетать в киоск за газетой. Иногда по пути я покупал бублики или круассаны, в другой день мы просто ели кашу, и я воспринимал эти простые утра как репетицию совместной жизни — нежданное счастье, слишком прекрасное, чтобы быть правдой.

В этом я всячески себя убеждал. В доме родителей Саванна была совершенно прежней, в нашу целомудренную первую ночь — тоже, но потом я стал замечать разницу. Я как-то не думал, что в мое отсутствие Саванна живет насыщенной, активной жизнью. В календаре на дверце холодильника почти каждый день был расписан: концерты, лекции, полдюжины вечеринок у многочисленных друзей. Тим, как я заметил, тоже значился сотрапезником одного ленча.