Двойник Короля 7 (СИ)

Коля как раз очнулся — потирал челюсть, морщась от боли, но в его глазах горел какой-то странный огонёк.

— Вот это силища! — потёр он щёку. — Кажется, я влюбился.

— Чего? — поднял взгляд. — Ты совсем дурак?

Сержант покраснел, опустил голову и что-то забормотал себе под нос. Только этого мне ещё не хватало — влюбившегося подчинённого.

Открыл папку и начал читать. Брови невольно поползли вверх. Почему-то руководство ССР считает, что шпионом может быть… Кто? Лейтенант Алик Арсланович Щетинов? Задумался. По первому впечатлению моего короткого знакомства с ним я бы о таком не подумал. Щетинов был суровым, жёстким и требовательным, но это не делало его предателем.

Документ был составлен сухим, канцелярским языком. Лейтенант подозревался в связях с турецкой разведкой. Основания? Несколько странных выходов в город, встречи с неизвестными лицами, передача неких предметов или документов. Всё это выглядело зыбко, без конкретики. Кто-то явно попытался состряпать дело из ничего. Ладно, завтра что-нибудь попробую придумать.

Мы снова улеглись спать, но мысли о Рудневой не давали покоя. Баба и в ССР? Как? Почему её туда направили? Кто?

В этом мире женщины могут быть магами, сильными бойцами, но всё же глубоко патриархальная культура империи не предполагает для них военных должностей. Особенно в ССР — элитной организации, куда попадают лучшие из лучших.

Снаружи тихо выла собака, а в ответ ей чуть слышно улюлюкал часовой. Коля уже сопел, свернувшись калачиком. А я всё лежал с открытыми глазами, пытаясь сложить осколки этой странной мозаики.

Утро наступило так же быстро, как и ночь. А после начали тянуться дни. Подобраться к Щетинову у меня просто не получалось.

Наши с Колей тренировки лейтенанта вполне устраивали. Он не вмешивался и не заставлял заниматься общими упражнениями с курсантами. Почти каждый день Щетинов ставил нас в пример, чем изрядно бесил всех остальных. Хуже всего пришлось Воронову. С его габаритами и подходом к делу физические нагрузки просто не сочетались.

— Воронов! Ещё десять кругов! — рявкал Щетинов, наблюдая за пыхтящим аристократом.

— Господин лейтенант, я… уже… не могу… — хрипел тот, вытирая потное лицо рукавом кителя.

— А я сказал: бегом! — офицер замахивался тростью, которой частенько награждал нерадивых курсантов по мягкому месту.

Барон с трудом отрывал ноги от земли, пытаясь изобразить нечто похожее на бег. Его грузное тело перемещалось по плацу со скоростью раненой черепахи, что вызывало смешки у отдыхавших после пробежки товарищей.

Щетина, как звали лейтенанта между собой, просто не слезал с барона. Он словно выбрал его своей личной миссией — превратить неповоротливого аристократа в настоящего бойца или умереть, пытаясь.

— Живее! — кричал Щетинов.