Двойной удар. Трофей для чемпионов

Я задыхалась, но мне было удивительно хорошо в его руках, тепло, спокойно и горячо.

Вокруг много народу, мне нужно было лишь закричать, позвать на помощь, но я этого не делала. Я видела и чувствовала только этих двоих мужчин.

Второй подошел ближе, касаясь своей грудью моей, взял пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Вздрогнула, когда тот, который стоял сзади и держал меня, начал касаться губами моей обнаженной шеи, а тот, что впереди, лицо которого все еще было размытым, наклонился.

Он был так близко, что я тоже почувствовала и глубоко вдохнула его аромат, от него пахло кедром и чем-то очень свежим, как морским бризом.

Все чувства обострились, стали в сотню раз сильнее, кончики пальцев покалывало, по телу шла дрожь. Это было желание, дикое желание секса.

Нет, этого не могло быть. Это что-то другое, чему я не могла дать объяснение. Я не могла сопротивляться, я даже не хотела этого делать.

– Да, думаю, нам нужно взять ее с собой. Поедешь с нами, Рыжик? – парень коснулся губами моих губ, а у меня перед глазами все вспыхнуло.

Это было последнее, что я отчетливо помню.

– Рязанова, Рязанова, постой, подожди! Рязанова!

Быстро прохожу через турникет общежития, проводя электронным пропуском по сканеру, делая вид, что я не замечаю и не слышу нашего коменданта. И зачем она меня зовет?

Вообще, после того, что сейчас произошло на улице, то, как меня назвал этот парень в машине, его голос, то, как я среагировала, чуть снова не вызвало паническую атаку. Я стояла как вкопанная несколько секунд, а он продолжал смотреть и ухмыляться, не двигаясь с места в своей шикарной тачке.

Потом он прогудел сигналом, я вздрогнула и побежала дальше, скрываясь за дверями общежития. Хотелось скорее оказаться в своей комнате, в своем укромном маленьком мире, и уже, наконец, с облегчением вздохнуть, что все, что прошло, все, что я пережила три недели назад, осталось позади.

Я не беременна, я ничем не болею, но я все еще не знаю, кто были эти парни, которые воспользовались мной, как вещью. Как той самой куклой, которой меня назвал этот придурок в дорогой машине.

Когда кто и что мне подсыпал? Почему я так реагировала на них? Почему мое сознание помнит только то, что мне было хорошо, и тело помнит, а вот разум сопротивляется? Так не должно было быть. Это неправильно. Это насилие, даже если я сказала «да» под действием каких-то препаратов.

– Рязанова, да погоди ты. Да ты можешь так не бежать? Я ведь не молодая уже женщина.

Останавливаюсь, цепляю на лицо добродушную улыбку и наконец, разворачиваюсь к коменданту.

– Маргарита Васильевна, ну что вы такое говорите? Вы же очень молодая женщина и вон как резво бегаете. Извините, я вас не слышала, иду и думаю о своем.

– Да я поняла уже, да. Ты в последнее время только ходишь и о своем думаешь.