Двойной удар. Трофей для чемпионов

Страх накатывал волнами, и мне хотелось бежать, но я не могла сдвинуться с места.

Но когда перевела взгляд на Егора, то меня стало отпускать. Я понимала, что их двое, мы находимся в коридоре, не в замкнутом пространстве, мне ничего не угрожает.

Так, хорошо, главное – взять себя в руки. Ничего парни со мной не сделают, у меня, если что, есть газовый баллончик.

Выключила воду, еще раз проверила, хорошо ли закрыт замок двери, быстро разделась, складывая аккуратно одежду. Посмотрев на одинокую кроссовку, тяжело вздохнула и поставила ее на пол, вторая полетела в сторону парней.

Ладно, хорошо, я с этим разберусь, я не должна паниковать, я должна научиться давать отпор, пусть физически мне с ними не справиться, но я думаю, что они ничего серьезного не предпримут. Мне надо научиться справляться со своими эмоциями.

Залезла в душевую кабину, включила воду, второй раз за сегодня приходится принимать душ, но сейчас это необходимо. Перед этим убрала обратно в высокий пучок растрепанные волосы, чтобы не намочить, подставила тело под горячие струи воды.

Надо было расслабиться, не думать о них, не думать ни о чем. У меня все хорошо, все прекрасно, у меня есть новая работа, у меня учеба, только я бы очень хотела услышать братьев. Как они там? Наверное, нелегко приходится, да, сто процентов нелегко, но они запретили мне приезжать на свидания и звонить.

Можно было связаться через адвоката и поговорить с ними, но это тоже мне запрещено. Я каждый раз вздрагиваю и с надеждой смотрю на свой телефон, когда звонит незнакомый номер, думаю, что это Артур и Тимур.

Прикрыла глаза, оперлась руками о стену, но перед глазами возник не ужас, который меня практически сломал пять лет назад, а Егор, который в такой же позе, как и я сейчас, стоял в душевой спортивного комплекса.

Четко очерченные мускулы играли под загорелой кожей, татуировка кинжала и сердца, это все не давало покоя. Упругие ягодицы, широко расставленные крепкие ноги, он был великолепен. Идеальное тело совершенного человека, который оказался с поганым языком.

А потом, когда Рома смотрел на меня своими бездонными янтарными глазами, я терялась. Таких чувств у меня никогда не было, ничего подобного я не испытывала и не думала, что мужчины могут вызывать столь яркие эмоции.

Внизу живота начал распространяться жар, свела бедра вместе, включила холодную воду. Нет, этого не может быть. Это все неправильно. Надо подумать, надо что-то предпринять.

Пойти жаловаться Маргарите Васильевне – не вариант. Она мне покажет дверь в комнату Журавлевой, скажет, чтобы я жила там. А с Журавлевой я делить одно пространство не собираюсь. Поэтому надо как-то вытравить парней отсюда, они сами должны уйти.