Двойной удар. Трофей для чемпионов

В нашей двойке, которая вот уже много лет вместе, я отвечаю за мозг, а Гор, кажется, ни за что не отвечает. Чисто за эмоции. Он импульсивный, своенравный, он думает, что ему все позволено, но я всегда осаждаю его, являясь его разумом, а Гор все это понять не может.

– Так чей это дом? – Юля задает вопрос, оглядывается по сторонам, только бы не смотреть на нас.

– Дом моего отца. Они приедут завтра. Мать Рома и мой отец.

– Завтра? А мы завтра уедем отсюда? Я бы хотела уехать в общежитие.

– Не знаю, не думаю.

Довольный Гор развалился на диване с бутылкой пива, сделал несколько глотков. Когда идут соревнования, у нас строгий режим, никакого алкоголя, секса, вредных продуктов. А также мы должны сейчас ночевать там, где мы должны ночевать.

Потому что тренер придет и посмотрит, а нас там нет, он уже звонил, я, конечно, сказал ему, что все в порядке, что мы уехали за город, в отцовский дом Гора. Но тренер был зол.

А еще мы все трое прекрасно понимаем, к чему приведет этот вечер и чем закончится эта ночь, но каждый оттягивает момент. Юля не начнет первая в силу своей неопытности и скромности, которая у нее явно есть.

Гор только все испортит, хотя она сегодня поцеловала его сама, не сопротивляясь, не отталкивая. Я это видел, когда они были в медпункте, и скажу честно, признаюсь самому себе, что меня пронзила ревность.

Я ревную эту девушку к своему некровному брату, к тому, что он ее трогал, касался, целовал и даже ревную на будущее, к тому, что будет. И от этого страсть еще больше разгорается у меня внутри.

Я давно возбужден, член болезненно упирается в ширинку джинсов. Сердце отстукивает неровные удары. Убираю бутылку так и не открытого пива на стол, подхожу к Юле. Она, подняв голову, смотрит на меня своими огромными зелеными глазами, а по моей спине уже бежит пот.

Облизываю пересохшие губы, в голове шумит кровь, беру девушку за руку, поднимаю со стула. Она ставит кружку на стол, кладет на тарелку недоеденный бутерброд, смотрит в глаза, на щеках вспыхивает румянец. Губы приоткрыты, я трогаю пальцами ее пульс на тонком запястье, понимаю, что он участился.

– Не бойся. Ты ведь знаешь, мы тебя не обидим.

Смотрю в глаза, а сам не могу сдвинуться с места и что-то предпринять дальше. Она затягивает меня в свой омут. Окутывает. Тянет на дно той пропасти, в которой я хочу оказаться.

Как никогда и никого. Не просто трахнуть сейчас.

До собственных стонов.

До собственных криков.

Подхватываю девушку под ягодицы, усаживаю на обеденный стол. Юля вскрикивает, цепляется мне за плечи, а я устраиваюсь между ее раздвинутых ног, скольжу пальцами по лицу, задеваю губы, двигаюсь ближе, вдыхая ее аромат.

Она не использовала гель для душа. Она не использовала ничего, когда принимала душ, но она все равно пахнет мятой.