Двойной удар. Трофей для чемпионов

А я останусь одна, с разбитым сердцем, потому что уже сейчас чувствую, что погибаю, тону в этих чувствах.

– Там кто-то пришел, в доме кто-то есть.

– Это, наверное, отец с Альбиной. Все нормально, они обещали приехать.

– Да. Мой отец и мать Рома, Альбина. Они жених и невеста, у них скоро свадьба.

– Но… нам надо уезжать. Я… не могу здесь находиться. Я… Нет, нет.

Я запаниковала тогда, я боялась, что меня увидят с парнями, и эти люди все поймут, поймут, что между нами было. Но Егор, поднявшись с кровати, подхватил меня на руки, прижав к себе, опустился вместе со мной на матрас, укладывая на середину.

– Конечно, мы обязательно поедем, только не сейчас.

– Да, Юля. Не сейчас, позже.

Это сказал уже Ром, убирая мои волосы в сторону, целуя в шею, нежно касаясь губами, накрывая грудь под футболкой рукой, играя с соском, отчего тело вновь охватило возбуждение. Егор целовал в губы, гладил меня по внутренней стороне бедра, накрывая промежность и лаская мою киску через трусики.

Разве я могла им тогда отказать? Когда бабочки внутри порхали так, что разрывали меня на части от желания, от голода, от любви к ним. Даже понимание, что в доме двое взрослых людей, ни парней, ни меня не останавливало.

И в глубине души я мучилась от мысли: неужели я настолько доступная? Неужели во мне нет ничего, кроме готовности лечь под них обоих по первому требованию? Что они думают обо мне? Что я просто легкодоступная девочка, готовая на все ради их внимания? От этих мыслей становилось больно, но тело предавало меня, отзываясь на каждое их прикосновение.

Журавлева отстала, я зашла в библиотеку, перевела дух, от воспоминаний дыхание сбилось, и сердце как сумасшедшее вырывалось из груди. Нашла нужный стеллаж, но пальцы не слушались, да и вообще мои мысли были далеко от получения знаний.

Заказав у библиотекаря нужной литературы и получив ее, я села за свободный стол, раскрыла книгу и снова окунулась в прошедшие выходные. Много чего было, но труднее всего дались совместные обеды и ужины в компании отца Егора и матери Романа.

Я сидела там, как на иголках, чувствуя себя самозванкой в их богатом, успешном мире. Каждый взгляд, каждое слово – все казалось мне проверкой, которую я неизбежно проваливала.

И с каждой минутой все сильнее крепло убеждение, что я никогда не стану частью их жизни.

Никогда не буду им ровней. Никогда не буду достойна их. Я провалила экзамен. Нужно прощаться.

Тренировка была в самом разгаре. Я сидела у стены зала, наблюдая за тем, как парни отрабатывают удары. Гор – как всегда, агрессивный, резкий, с неутомимой энергией – буквально избивал боксерскую грушу, а его тренер неустанно кричал: «Сильнее, мощнее, еще!». Ром был на ринге, его движения были плавными, четкими, выверенными – словно танец, в котором каждое движение имело свой смысл.