Единственная для князя. Как долго я тебя искал

Глубоко же купец зарылся! Узкий спуск совершил полный виток вокруг оси, когда проход внезапно расширился, открывая просторное помещение квадратов на двадцать пять. Массивные каменные колонны держали потолочный свод и ту тяжесть, что напирала сверху. Не ошибусь, если предположу, что зал расположен под поместьем. Или поместье нарочито построено над подземельем, из которого имелся еще один ход, закрытый на засов дубовой дверцей.

– А куда?.. – поинтересовалась у князя насчет второго выхода.

– Тянется под уклон по улице и выводит к укромному месту на берегу реки. Судя по характерным следам, ходом часто пользовались контрабандисты, а на реке товар грузили в лодку и вывозили по воде, – подсказал князь Леви.

Сам он приблизился к стене, у которой лежал плоский валун и вокруг пирамидой расставлены толстые свечи. Поверхность валуна плоская и вытянутая в длину. На нем достаточно места, чтобы уложить человека среднего роста. На самом камне видны зазубрины и бурые потеки. Подойдя поближе я поняла, что в основание пирамиды лежат человеческие черепа, которые издалека не распознать из-за восковых потеков.

– Что за мерзость? – Как раз над камнем сгустилась концентрированная маслянистая клякса, марево от которой расходилось по потолку. С улицы я заметила лишь слабенький отголосок черной дряни.

– Алтарь для жертвоприношений. Штефан Холзман возомнил себя последователем ордена Тьмы, – с ненавистью бросил канцлер. – Двенадцать лет назад мы уничтожили тварь, отравляющую наш мир, но вот таких выродков, кто до сих пор совершает гнусные обряды, еще вылавливаем в разных уголках империи.

– И правильно делаете! Нельзя, чтобы нелюди и дальше зло творили. – Я присела на корточки возле камня, стянула перчатки и нерешительно коснулась леденящей поверхности.

Видения, одно страшнее другого молнией пронзили сознание. Десятки замученных до смерти людей прошли через алтарь. Как вживую увидела почтенного вида седовласого мужчину, который самолично вершил казни и пытал тех, кому не повезло угодить ему в руки. Конкуренты, обидчики, нищие, бурлаки и отходники, приехавшие в город на заработки. В основном одиночки, но попадались и семьи. Мужчин сразу отправляли на алтарь, а женщин и детей вывозили через потайной ход. Дальнейшую их судьбу страшно представить, потому что забирал пленников человек, перед которым сам Штефан Холзман гнул спину и пресмыкался. Единственное, что рассмотрела у второго преступника – ноги, обутые в юфтевые солдатские сапоги. Боль, страдания, безнадежное отчаяние – чужие эмоции захлестнули с такой силой, будто бы я на себе испытала, что чувствовали несчастные жертвы. Я, как и они, хотела прекратить мучения, но не могла, не видела выхода.