Ее монстр

Большая поляна, на границе с которой остановились амиоты, полностью свободная от кристаллов – ни «деревьев», ни «травы», – казалась гладкой, как зеркало или поверхность ртути. Нарушало гармонию идеальной ровности лишь невысокое вспучивание в ее центре. Словно в жидкость что-то бросили, и поднявшаяся волна навеки застыла в момент движения.

Я бы и рада была сделать какое-то предположение, но увы, в сознании ассоциаций не возникло. Оставалось непонятным, жидкое это или твердое – никто из амиотов границу желтого песка и серебряной поверхности не пересекал.

Мысль о попытке исследовать очередное местное нечто еще не успела оформиться в голове, как рука Седьмого уже отодвинула меня в сторону, ровнехонько под крыло спутника Риш, которую тот придерживал за локоток.

Возможно, упреждая этим вероятность ее крена в гипотетически опасном направлении?

Теперь Орш свободной рукой сжал и мое предплечье. Видимая легкость прикосновения не могла обмануть – я осознавала, что меня, выражаясь языком профессионального вояки, зафиксировали на месте.

Ответ пришел молниеносно, как и все, что делали амиоты. Мимо, накрывая ужасной догадкой, в буквальном смысле просвистело тело Игеря.

Взмыв по дуге, словно камень, выпущенный из пращи, штурман эффектно рухнул вниз. Аккурат в застывшее зеркальное озеро. Какие же проклятия он при этом изрыгал…

Испытав шок, даже не осознавая, я начала верещать, но, глянув на лицо Седьмого, который и отправил Игеря в неизвестность, умолкла. Уголки его губ едва приметно поднялись. Я бы голову в заклад отдала – амиот был сверх меры доволен собой.

– Нашел ненужное, – заявил ровным тоном, заставив меня испытать муки совести: штурман пострадал из-за моих идей!

– Твари! Чтоб вам всем гореть в аду! – вопил Игерь, буквально разрывая повсеместную тишину этого места.

Поверхность, на которую он приземлился, оказалась твердой, как стекло. Скорее, лед. Потому как еще и скользкой – шипя и ругаясь, мужчина попытался встать, но тут же вновь упал. Еще одна попытка – и снова падение. В итоге, призывая на головы амиотов все мыслимые и немыслимые кары, он пополз обратно на четвереньках. Игеря трясло как в лихорадке, испугался до одури. Впрочем, я сама дрожала, умоляя провидение позволить ему выбраться.

Но Провидению сегодня было не до богом забытой планетки. И не до мучений, уготованных землянину чудовищами. Зеркальная поверхность вздрогнула. По ней прошла рябь, затем края озерца приподнялись и всколыхнулись, скинув Игеря назад, ближе к центру. Новая встряска – и он уже совсем рядом с…

Я похолодела от ужаса, увидев, во что превратилось прежде бесформенное возвышение – вместо него появилась воронка с хищно мечущимися в ее недрах выростами, похожими на языки.