Эффект домино. Падение

Помню, как мне задавал вопросы сотрудник из органов опеки, а я чуть не запустил в него вазу с придиванного столика, заявив, что мы не отправимся ни в какой приют и, уж тем более, фостерную семью. У нас своя семья, пусть теперь и из трёх человек. Они дали нам несколько дней на то, чтобы мы вышли на связь с Максом. Он — единственный, кто может стать нашим опекуном до достижения двадцати одного года.

Какими-то обрывками во мне отложились слова о том, что родителей сбил пьяный водитель на пикапе, и его сразу задержали. Он и не думал скрываться с места аварии.

Авария. Таким будничным словом они назвали смерть моих родителей. Словно их можно починить в автосервисе, заплатив бабла, или того хуже: купить новых. Урод на пикапе практически впечатал их в кузов папиной машины.

Я слышал, но практически не слушал, потому что сквозь гул в голове пытался сопоставить факты, но снова и снова задавался одними и теми же вопросами, начинающимися со слов: «что, если бы».

Что, если бы я не поехал с Дэном отвозить эту долбаную ёлку и сам съездил с мамой в клинику? Тогда папе не пришлось бы отпрашиваться с работы, и они оба сейчас сидели бы рядом.

Что, если бы моя машина не сломалась, и я вернулся домой раньше? Может, на их месте был бы я?

Что, если бы я никогда не встретил Кассандру? Я не впутал бы себя в опасные игры с Шейном, и опять же: мои родители были бы живы. Оба. Потому что то, что с ними произошло — это не случайность и не роковая ошибка какого-то пьяницы. Об этом говорит мой кулон, найденный на газоне недалеко от раскорёженной машины папы. Тот самый, который был на мне во время драки.

Думаю об этом, а у самого вскипает кровь от злобы и лютой ненависти. Она пожирает меня изнутри, избавляя от всего хорошего, во что я свято верил. Прежнего Брайана больше нет и не будет.

В ту секунду, когда я сжал этот символ веры в своём кулаке, я поклялся, что каждый, кто причастен к смерти моих родителей, понесёт заслуженное наказание. Жаль, что у меня было не так много времени на подготовку, но того, что у меня есть, вполне достаточно.

Захлопнув дверь за последними посетителями нашего дома, шаткой походкой направляюсь на кухню, но замираю в дверном проёме. На столе стоит тарелка с моими любимыми печеньями, из-за которых мы, пусть и в шутку, чуть ли не дрались с папой. На стуле рядом лежит аккуратно сложенный фартук, который мама не успела убрать и который она больше никогда не наденет. Всё выглядит в точности, как утром, когда мы все вместе радовались грядущему прибавлению в нашей семье. За одним исключением: здесь остались только неодушевлённые предметы.

— Брайан? — позади слышу тихий дрожащий голос той, что больше никогда не хочу слышать.