Эффект домино. Падение

Только что мы узнали, что я выиграла стипендию, покрывающую оплату моего последнего года обучения в Университете штата Аризона, а значит, все мои сбережения, заработанные благодаря репетиторству, я смогу пустить в жизненно важное дело. Скачем, как умалишённые, пока не начинает кружиться голова, заставляя нас с хохотом повалиться на кровать.

— Ты скажешь маме? — Стелла поворачивает ко мне голову и выжидательно смотрит, пока я восстанавливаю дыхание.

Несмотря на наши холодные отношения с матерью и мой переезд за четыреста миль от Лос-Анджелеса, я никогда бы не оставила её в беде. Кто о ней позаботится, если не я?

— Конечно, нет. Если она узнает, что все деньги я планирую потратить на её лечение, она точно начнёт меня отговаривать, я начну злиться, мы поругаемся, ей снова станет хуже, и мы так и будем ходить по замкнутому кругу. — Перевожу взгляд на невидимую точку на облупившемся потолке моей съёмной комнатушки, служившей мне пристанищем вот уже 3 года. — А когда она узнает, что её операция уже оплачена, у неё не будет выбора, — подмигиваю обескураженной подруге.

— Ты уже нашла врача? — Стелла привстаёт, опершись на локти.

— Представляешь, он сам меня нашёл! Я уже и забыла, что отправляла запрос в эту клинику. Это лучший кардиохирург в Лос-Анджелесе. Он настаивает на срочном визите, поэтому завтра же куплю билет на автобус, чтобы не терять ни минуты.

— Так скоро? А Кирк в курсе? — хмурит свои светлые брови, и я только сейчас обращаю внимание на её усталый вид и покрасневшие глаза. Наверняка снова брала ночные смены, чтобы в очередной раз выплатить долг за своего братца-недоумка.

— Плевать на Кирка. Мне надоело, что он держит меня на коротком поводке, как свою ручную собачонку. — Встаю, чтобы достать свою дорожную сумку из-под кровати, и начинаю складывать в неё вещи, которые могут понадобиться в первое время. — Напишу ему из автобуса, что расстаюсь с ним. Боюсь, он не заслуживает более гуманного прощания.

— Серьёзнее некуда. — Потираю синяк на своей руке, оставленный вчера этим придурком. — Наши отношения изжили себя. Кирк — не мой мужчина.

— А, может, дело в другом? — Многозначительно двигает бровями Стелла, намекая на то, что это я держу Кирка на коротком поводке…

— Стелла, за те три года, что мы встречались, я жила его жизнью, а не своей! Я бросила танцы, потому что ему не нравилось чрезмерное внимание парней ко мне. Я перестала ходить на студенческие вечеринки, носить короткие юбки и делать яркий макияж. Да о чем вообще говорить, если единственная подруга, с кем он позволил мне общаться, это ты! — осекаюсь на последнем слове и тут же жалею о сказанном.

Стелла грустно ухмыляется и снова укладывается на спину.

— Конечно… Подруги-уродины — своеобразный пояс верности.