Его Величество Адам

— Ты понимаешь, что меня хотели убить? Что, если бы… Как же далеко всё зашло! Может, стоит покинуть отбор?

Новая волна непрошенных слёз охватила меня, и я снова задрожала, ещё крепче сжимаясь в комочек.

— Мисс, пожалуйста, успокойтесь. Я не могу смотреть, как вы плачете!

Она попыталась поднять меня с кровати, и я, подчинившись, встала. Слегка пошатнулась, но всё же устояла.

— Зажги свечи, Ирэн. Пожалуйста. А я возьму кувшин и пойду к Адаму. Может, он сумеет что-нибудь узнать.

Служанка не решила противиться мне и лишь кивнула, а я направилась к выходу из комнаты, первым делом желая увидеть братьев-гвардейцев.

Они, как ни странно, оказались прямо за дверью, но не стояли в стойке, остерегая вход в мою комнату, а лежали на полу, словно мёртвые. От испуга прикоснулась к одному из них, чтобы проверить сердцебиение.

Хвала небесам! И Эйдан, и Оуэн дышали. Очень тихо, совсем незаметно. Что-то подсказывало мне, что здоровые и полные решительности парни не могли так просто уснуть. И когда я попыталась их разбудить, мои догадки подтвердились. Они не вставали.

Вернулась в комнату, и мы вместе со служанкой затащили обездиженные тела гвардейцев в комнату. Не оставлять же их посреди коридора!

— Ирэн, я пойду. Если они проснутся, не отпускай их никуда и позови меня. Они должны рассказать всё, что знают.

Взяла кувшин, вышла из комнаты и бегом направилась к Адаму.

Сначала мне наотрез запретили вламываться в комнату и будить короля. Стражник, очень злой и высокий зрелый мужчина, даже кричал на меня, напоминая о правилах поведения на отборе и во дворце в целом. Но я не сдавалась. И в конце концов, рассказала ему о том, что произошло в комнате. И, хвала небесам, он позволил мне войти!

То, насколько я была этому рада, не передать словами. Однако лишь при одном воспоминании о незнакомце и звуке капель ноги подкашивались, а руки начинали дрожать. В таком состоянии я и зашла в комнату к Адаму, где увидела его спящим на животе.

Настолько тихо, насколько могла, поставила кувшин на прикроватную тумбу, присела на край кровати и замерла, любуясь мужчиной. Какой же он красивый! Он был настолько умиротворённым, что мне не хотелось его будить. Свет от единственной, уже догорающей свечи падал ему на лицо, освещая густые брови и ресницы. Глаза были плотно закрыты, а тёмные волосы взъерошены и перепутаны.

Однако мысли о произошедшем снова проникли в тяжёлую голову, и я аккуратно положила руку на его оголённое плечо.

Он не проснулся, и тогда я продолжила будить его касаниями. Повела ладонь вдоль всей руки, чем вызвала у него мурашки. Затем коснулась шеи и наклонилась к спине, чтобы оставить мимолётный поцелуй.