Экстрасенс разбушевался

— Информация точная? — спросил я.

— Более чем, — кивнул он.

— Не отстали, суки! — сплюнул я. — Жаба задушила – валютки захотелось. Ваши предложения, Николай Сергеевич?

— Сообщите министру, что отказываетесь от поездки, скажем, по семейным обстоятельствам. Пусть отправляются без вас. Сами затаитесь. Место, если нужно, подберем.

Мне, что, прятаться как зайцу? Ладно, одному, но с беременной женой?

— Нет, — покачал я головой. — Есть другой план. Но сначала ответьте: вы со мной?

— Я дал слово! — обиделся полковник. — Не хочу, чтоб вы думали плохо о сотрудниках КГБ – среди них много честных и порядочных людей. Только те, кто затеял эту мерзость – подлецы и негодяи. Буду рад поломать им планы.

— Тогда слушайте меня. Я отправляюсь в Москву… — он дернулся, но я жестом попросил его помолчать. — Но не в воскресенье, а в субботу. Буду там на сутки раньше – в этот день меня не ждут. Сможете приобрести два билета на поезд?

— Без вопросов, — кивнул он. — Почему не на самолет?

— Понял, — сказал полковник, с уважением глянув на меня.

— Мне понадобится квартира в Москве – дня на два-три. В гостинице останавливаться нельзя – их прочешут в первую очередь.

— Найдем, — вновь кивнул он. — Но зачем в столицу? Прямо в пасть льву!

— Слыхали поговорку: «Все дороги ведут в Москву»? Из нее тоже.

— Только не идите к евреям! — попросил он. — Их проверят в первую очередь. В Москве знают о ваших контактах с Лившицем.

— Я не собираюсь в Израиль. А куда отправлюсь, извините, не скажу. Меньше знаешь – крепче спишь.

— Хорошо! — кивнул полковник. — Но учтите: улететь за границу не удастся. Ваши имена будут в списке невыездных. Арестуют прямо в аэропорту.

— Это вряд ли, — хмыкнул я. — Михаил Мурашко останется в СССР.

Улетят Мигель Родригес и Мария Гомес. Но Хилькевичу это знать незачем.

— Что ж, до завтра, — сказал он. — Загляну к вам днем.

Я вернулся в дом, где рассказал Вике о случившемся. Показал ей аргентинские паспорта.

— Ты можешь остаться, — предложил. — Если нас возьмут в аэропорту, срок отвесят – мама не горюй! По статье «Измена Родине». И рожать придется в тюрьме.

— Собираешься сбежать от меня за границу? — сощурилась жена. — Потому пугаешь? Вот тебе! — показала кукиш. — Летим вместе. Понял?

— Си, корасон! — щелкнул я каблуками.

— Это что значит? — нахмурилась Вика.

— «Да, мое сердце», по-испански.

— Уже и язык выучил, — обличающе сказала она. — На испанок навострился? Не получится! Не позволю!

— Не больно-то хотелось, — улыбнулся я, обнимая любимую. — Там таких красивых нет. Ты одна во всем мире…

На перроне к нам подошел мужчина лет тридцати, невысокий, с неприметным лицом.

— Михаил Иванович? — спросил.

— Я Виктор. Следуйте за мной.