Экстрасенс разбушевался

Покачнулся – и второй. А затем – сразу несколько по направлению к залу. Чуть вихляя, подволакивая ноги, он шел – и довольно уверенно.

— Мама! — восторженно закричал Курт, остановившись, и высматривая кого-то среди публики. — Посмотри! Я могу ходить сам!

Из зала к нему метнулась женщина. Подскочив, обняла и залилась слезами. Эта сцена будто взорвала собрание. Все вскочили с мест и загалдели. К пациентам побежали родители и врачи. Если первые пытались достать детей из колясок, то вторые им препятствовали, что-то объясняя. Воцарился бедлам. Шредер попытался звонить в колокольчик, но его не слышали. Мне это быстро надоело, и я вскочил на сцену.

— Тихо! — рявкнул изо всех сил.

В зале замолчали и уставились на меня.

— Дорогие родители пациентов, — я приложил руку к груди. — Не пытайтесь заставлять детей ходить. Они к этому еще не готовы. Пусть их обследуют доктора клиники и назначат курс реабилитации. Выполняйте указания врачей, и увидите результат. Он будет скоро. Данке.

— Благодарю, герр Мурашко, — подключился управляющий. — Надеюсь, все слышали нашего гостя? Попрошу увезти пациентов.

Указание выполнили, и в зале на короткое время установилась тишина.

— Дамен унд херен! — обратился к присутствующим Шредер. — Герр Мурашко предложил нам показать еще аспект своего дарования. Речь идет о слепоте.

По залу будто пробежал ветерок.

— Наш гость, — продолжил управляющий, — пообещал исцелить детей, у которых сохранилось хотя бы несколько процентов зрения. Мы нашли таких пациентов. Попрошу их ввести.

Отворилась задняя дверь, и в зал вкатили три коляски. Спрашивается, на фига? Можно ведь и за руку. Любят здесь эти агрегаты. Следом за пациентами ввалилось несколько человек с фотоаппаратами и вспышками.

— Это кто? — спросил я Шредера, указав на группу.

— Репортеры, — объяснил он. — Услыхали, что какой-то русский будет творить чудеса, и пожелали присутствовать. А что делать, герр Мурашко? Германия свободная страна, я не в силах запретить.

Ой, темнит немец! А, с другой стороны, почему бы и нет?

— Попрошу репортеров с фотоаппаратами подойти к сцене, — объявил я.

— После того, как исцелю детей, не бейте их вспышками в лица, — попросил я. — Можно обжечь ярким светом сетчатку глаз ребенка. Договорились?

Репортеры закивали. Надо же, какие послушные!

— Вас можно снимать? — спросил один с седыми волосами.

— Сколько угодно. С детьми будьте осторожны.

Я спрыгнул со сцены и подошел к коляскам. Деткам завязали глаза, это хорошо. Заранее попросил. Что имеем? Два мальчика и одна девочка в возрасте от семи до четырнадцати лет. Нормально. Просканировал – атрофия зрительного нерва у всех. Причины разные, но работать будем.

Я положил руку на глазницу девочки.

— Будет немножко покалывать, но ты терпи, — попросил.