Экстрасенс разбушевался

Мы перераспределим их по другим учреждениям. Возражения есть?

— Нет, конечно! — поспешил тот. — А Терещенко людей отдаст?

— Разумеется, — заверил Яковлевич. — А вот отделение для больных ДЦП оставлю. Михаил Иванович будет приезжать к нам раз или два в неделю.

— Информирую, что своих больных с ДЦП мы практически исцелили, — пояснил министр. — Разумеется тех, кого можно. Остаются пациенты из других республик, но, как понимаете, это не острая проблема. Об угрозе жизни речь не идет. Онкология куда более актуальна.

Собравшиеся за столом закивали.

— НИИ радиационной медицины сохранит свою специализацию, — продолжил министр. — Дети с поражением щитовидной железы.

— Почему только дети? — насупился директор.

— Таково условие целителя. Объясните, Михаил Иванович!

— Организмы детей и взрослых реагируют на воздействие по-разному, — сказал я. — Проще говоря, чтобы исцелить взрослого понадобится день, да не факт, что получится. А детей за это время могу исцелить до двух десятков.

— Сколько?! — изумился директор НИИ.

— Вы не ослышались, — подключился Терещенко. — Подтвержденный результат.

— Потому никаких взрослых! — продолжил я. — Менять жизни двух десятков детей на одну, пусть даже близкого кому-то человека не собираюсь. Приметесь пихать блатных, развернусь и уйду. Таково мое условие.

— А еще полная секретность! — подключился министр. — Участие в исцелении больных Михаила Ивановича должно остаться тайной.

— Почему? — удивился директор НИИ.

— Потому что к нам повалят пациенты со всего СССР. Возле ваших учреждений встанут толпы. В этой ситуации Михаил Иванович откажется работать – он об этом предупредил. У него был случай, когда толпы встали у конторы, где он принимал пациентов. Случилось после публикации статьи о нем в «Советской Белоруссии». Ажиотаж еле удалось погасить. Поэтому никаких публикаций – ни в газетах, ни в журналах. Персоналу прикажите держать рот на замке. Если кто откроет – уголовное дело о нарушении врачебной тайны. Я добьюсь, чтобы его возбудили и довели до суда. За молчание будут премии – издам приказ. Разумеется, с другой формулировкой: за успехи в лечении онкологических заболеваний у детей.

— А еще добавим от моего кооператива, — подключился я. — Будем хорошо сотрудничать, не обижу.

— Удивительный вы человек, — покрутил головой директор НИИ. — В первый раз слышу, чтоб платили за право исцелять. Почему-то у других наоборот.

Я усмехнулся и развел руками.

— Что будет делать персонал? — поинтересовался главный врач детской клиники. — Если исцеляет Мурашко?

— Странный вопрос, — удивился министр. — Обследовать и вести больных. Вот представьте: вы получили новое лекарство. Его применение дает поразительный эффект.