Экзамен на зрелость

– Полностью с вами согласен, – с налетом некоего превосходства и даже благосклонности произнес Лесток.

– Хм. Но наличие романа между нею и этим пастушком делает…

– Невозможной вашу интрижку? – Теперь Лесток лучился ироничной улыбкой. – Я бы не переживал по этому поводу. Елизавета искренне любит Разумовского, но порой позволяет себе отвлечься. Вы как раз подходите. Эдакая диковинка, о которой судачит все ее окружение.

– О-о, Жоакен, уверяю вас, у меня и в мыслях не было вас обидеть. Просто в этом вся Елизавета. Она любит необычное и волнующее. Вот как этого пастушка.

Ну насчет необычного – позвольте вас поздравить, вы заинтересовали цесаревну. Что же касается волнующего, тут уж все в ваших руках.

– И вы не станете ревновать, любезнейший Иоганн?

– Вы смеетесь? С чего бы мне ее ревновать?

– Я имел в виду вовсе не ту ревность.

– Понимаю. Но вы забываете об одном обстоятельстве: я слишком долго обретаюсь подле нее и слишком хорошо ее знаю. Ни у кого не будет ни малейшего шанса противостоять мне, играя этой фигурой. Она конечно же любит все французское и прямо-таки влюбилась в ваше шампанское вино, но она дочь своего отца, поверьте мне.

А тот, при всей своей любви ко всему иностранному, всегда оставался русским государем.

– Иными словами, вам без меня не обойтись. Впрочем, можете попробовать.

– И вы не станете мне мешать?

– Хм. Может, мне еще и начать вам помогать только потому, что мы оба французы? – Лесток изобразил свою самую любезную улыбку.

– Я все понял, – пожав плечами, легко согласился на правила игры Шетарди.

– Люблю иметь дело с умными людьми, – не без самодовольства заключил Лесток.

Шетарди был готов разорвать этого самодовольного медика, но вынужден был ограничиться учтивой улыбкой.

Ничего не поделаешь. Этот никчемный докторишка, не сумевший достичь никаких высот во Франции, разве только оказаться в тюрьме под следствием, в России успел обзавестись кое-каким положением.

Впрочем, здесь он также побывал и в тюрьме, и в ссылке, еще при Петре Великом. Но сумел пережить все эти треволнения, не уронив себя. Более того, он стал еще влиятельнее и богаче.

Шетарди осмотрелся вокруг. В просторном зале дворца присутствовали представители древних родов.

Посол без труда опознал многих из них. Здесь же присутствовали и офицеры, причем большая их часть были гвардейцами. Наличествовали даже трое преображенцев. Этому полку совсем недавно вернули звание гвардейского, после какого-то отличия на Кавказе.

А вон в сторонке пристроились явные представители купечества. На ассамблее ее императорского высочества? Но Шетарди не мог ошибиться, хотя бы потому что одного из них знал, и стояли они несколько особняком. А вон та группа, промышленники, тоже держатся отдельно.