Экзамен на зрелость

Наоборот, учитывая излишне любопытную Воронцову, которая всюду норовила сунуть свой нос, было бы подозрительно отменить свидания.

Несмотря на отсутствие Анны и Петра, придворная жизнь не остановилась. Придворные, имевшие комнаты во дворце, продолжали проживать там. К таковым относились все без исключения фрейлины. А Воронцова делила комнату с Долгоруковой, так что та, если бы превратилась в затворницу, непременно привлекла бы внимание.

Впрочем, не сказать, что эти свидания были Екатерине неприятны. Тем более они стали встречаться задолго до того, как она оказалась вовлечена в заговор.

Конечно же она предполагала, что Лесток ее попросту использовал. Но, с другой стороны, разве она не платила ему той же монетой? Он помогает ей, она помогает ему, и между делом оба получают удовольствие. Если наскучит… Что же, никаких обязательств друг перед другом у них нет.

Екатерина шла только по центральным улицам, имеющим освещение. Здесь вероятность оказаться жертвой бандитского нападения была минимальной. Армия и гвардия не зря ели свой хлеб, осуществляя довольно плотное патрулирование. Если лихие людишки где и могли поживиться, то в стороне от центральных улиц города. И уж точно не на набережной Невы, являвшейся излюбленным местом прогулок жителей города.

За спиной послышался цокот копыт и грохот колес по каменной мостовой. Кто-то гуляет по набережной, кто-то по ней же едет в карете. Тут главное не оказаться на пути экипажа, а то потом костей не соберешь. Но Екатерина не переживала по этому поводу, так как шла у самого парапета, подальше от проезжей части.

Вот только возница, как видно, оказался либо слишком пьян, либо слишком нагл, так как лошади прошли в непосредственной близости от Долгоруковой. Ее возмущению не было предела. Она уже хотела было возмутиться по этому поводу, но не успела.

Дверца кареты оказалась открытой, и оттуда выглядывал мужчина в черной одежде, с маской на лице. Едва он поравнялся с Екатериной, как тут же схватил ее и втащил в карету. В следующее мгновение на горло женщины легла сильная рука. Она давила и давила, пока перед глазами брыкающейся жертвы не поплыли разноцветные круги, вскоре сменившиеся непроглядной тьмой.

– Все прошло удачно? – Лесток отпил пару глотков вина и, поставив бокал на стол, взглянул на присевшего напротив мужчину.

– А у вас были сомнения, Иван Иванович? – Савин даже покачал головой, показывая, насколько его возмутил вопрос.

– Не надо дуться, Алексей Сергеевич, – примирительно сказал Лесток. – Как говорится, и на старуху бывает проруха. А мы с вами не в бирюльки играем.

– Совсем вы русским стали, Иван Иванович, – одобрительно кивнул Савин.

– А как же, любезный друг. Иначе никак нельзя.