Экзамен на зрелость

Вот только, как ни непристойно вела себя девушка, обижать ее тоже не хотелось. А вот понять… Понять очень даже не мешало бы.

– Я о том, ваше величество, что вы повелели наладить производство поскони на фабрике моего брата и ввергнуть его в пучину разорения.

– Развалить столь хорошо налаженную суконную фабрику, чтобы наладить производство поскони? Я что, по-вашему, похож на недоумка? Ну чего вы так на меня смотрите? Только что вы не стеснялись в выражениях. Прошу, продолжайте.

Анна в растерянности смотрела на императора, силясь понять происходящее, и не понимала ровным счетом ничего. К горлу подкатил твердый ком. От обиды хотелось плакать. Да что там плакать, она готова была разрыдаться. Пытаясь сдержаться, она часто и глубоко задышала. Как он мог? А мог ли? Вон как смотрит. Да и его слова… Неужели?.. Не-эт, брат не мог ошибиться или обмануть. Да и зачем ему это?

– Вы… Вы ска-за-ли бра-ту, ч-что х-хоти-те п-пору-чить м-мне в-выделывать п-посконь. Ч-то он-на пот-требна для армии, – превозмогая себя и борясь с готовыми вырваться наружу рыданиями, запинаясь, произнесла девушка.

– Да, я говорил это. Да погодите вы, Анна Александровна. – Петр едва успел схватить за руку княжну, уже готовую от него убежать. – Да, я спросил вашего брата, возьметесь ли вы за выделку поскони. Это действительно важно, и не только для армии.

– Вот видите! – все же расплакавшись и растирая по лицу хлынувшие из глаз слезы, выкрикнула она.

– Господи, да что в этом такого-то? Я ведь не приказываю вам. Не хотите расставаться с вашей фабрикой – да ради бога. Найду кого-нибудь другого. Анна Александровна, давайте присядем вот здесь. Прошу. Во-от так, – помогая девушке устроиться на какой-то колоде и присаживаясь на корточки напротив нее, самым заботливым тоном произнес Петр. – Итак. У меня сложилось стойкое убеждение, что произошло какое-то недоразумение.

– Да какое недоразумение, коли вы сами говорите, что…

– Говорю. Все правильно. Вот только, по-моему, внимая моим словам, вы слышите только себя…

В усадьбу Петр вернулся, испытывая двоякое чувство. С одной стороны – сильное облегчение. С другой – будучи крайне рассерженным. Господи, это же нужно было до такого додуматься! Нет, он конечно же не ангел, и тому яркое подтверждение последнее посещение им четырех купеческих домов. Осчастливил, нечего сказать, растряс мошну, веками собираемую, и заставил вкладывать нажитое в различные предприятия.

Но даже им он предлагал заняться не просто чем-либо ранее не свойственным, а сулящим неизменно большую прибыль. Да еще и сам выступал в качестве поручителя и гаранта. А тут вдруг ни с того ни с сего решил разорить честно служащего престолу офицера КГБ. Да бог с ней, со службой, он никогда и в мыслях не держал пустить кого-либо по миру.