Если бы меня спросили снова

— Тогда полетим, — предложил он самый короткий путь. Сам снял гостиницу. И сам купил билеты на самолёт: два туда и один обратно.

У них было два дня в городе. И Петька возил Ирку по своим любимым местам.

Китайская чифанька. Недорогая кафешка, забегаловка, одна из самых старых в городе.

Типичная, классическая, махровая чифанька, где порции — огромные, интерьер — с позолотой и красными фонариками, а цены словно застряли в прошлом веке.

Салат «Харбин», свинина в кисло-сладком соусе, жареный шелкопряд с красным перцем.

Бананы в карамели и кольца кальмара Ирка запивала китайским пивом и хоть не была большой любительницей китайской еды, не могла не отметить, что не ела ни того ни другого вкуснее.

Вторым местом, куда они ездили на следующий день, стала устричная ферма в бухте Воевода.

После экскурсии они ели нежнейших устриц, обсуждали особенности личной жизни морских гадов, что им рассказали на экскурсии, и жалели, что с ними нет Андрея.

Всезнайке непременно бы понравилось, что за одну минуту можно съесть двести тридцать три (мировой рекорд), а за час почистить восемьсот восемьдесят устриц. Из разрезанного на три части и брошенного обратно в воду трепанга вырастет три — у него феноменальная способность к регенерации. А гребешки по краям мантии имеют до ста пар глаз.

На третий день, что выдался самых холодным, Ирка пришла на причал, чтобы проводить своего капитана.

Серый военный корабль с пристани казался огромным. В утреннем воздухе висел тяжёлый туман. Ирка зябко куталась в куртку и выглядывала Петьку, что сновал туда-сюда, отдавал какие-то распоряжения и казался почти неуловимым.

Вокруг царил хаос, до отплытия оставался час, но Ирка твёрдо решила стоять до победного.

— Ты как? — сам нашёл её Петька. — Прости, я говорил, у нас будет не больше пары минут.

— Ничего, — поправила его шикарную чёрную форму Ирка. Он выглядел просто ослепительно. — Я буду махать тебе рукой.

— Я буду занят и вряд ли смогу тебе ответить.

— Неважно. Ты будешь знать, что я здесь. Желаю тебе счастливого пути. Буду молиться, чтобы ты вернулся целым и невредимым.

— Ирк, — его глаза подозрительно влажно блеснули. Он прижал её к себе. Прижался лбом к её лбу. — Ты не представляешь, как мне это важно.

— Я представляю, — обхватила она его за шею. — Я люблю тебя, Север.

— И я тебя, — улыбнулся он. — Но ты ведь знаешь, что это ничего не значит.

Крепкие объятия. Последний поцелуй. Она с трудом оторвалась от его губ.

— Держи меня, а то я сейчас упаду, — сказала Ирка, когда их качнула толпа.

— У меня прямо противоположная проблема, — улыбнулся Север. Она скосила глаза на его ширинку. Пожала плечами: прости. Он покачал головой.

— Я буду скучать, — провела Ирка рукой по его кителю последний раз.