Если бы меня спросили снова

Нужны обстоятельства, которые кого-нибудь из них заставят заговорить. Ничего не бесполезно, Ир. Просто нужно время. И терпение.

— Ладно, краснобай, — выдохнула Ирка.

Он всё же её уговорил. И успокоил. И даже как-то приободрил, что ли. В таком свете всё и правда кажется не таким уж глупым и безнадёжным. Она решила, они топчутся на месте, а, оказывается, нет.

— Твоя взяла, — кивнула она. — Но я за ним слежу, — показала она «козу» двумя пальцами, направив их на свои глаза, а потом на условные глаза Весельчака. — Не дай бог, всё окажется не так, как ты мне расписал.

— Я с ним поговорю. Озвучу, что именно тебя беспокоит. Это недопустимо, если тебе кажется, что над тобой надсмехаются. Это больше не повторится, — подойдя к столу, Вадим закрыл ноутбук. Пора было идти на обед, поработать у него сегодня уже не получится. — И я сам буду ездить с тобой по утрам.

— Не надо ездить, — покачала головой Ирка. — Хотя объяснить, что ты платишь ему не за то, чтобы надо мной смеялись на этом сраном пляже, наверное, правда нелишне.

— Не принимай на свой счёт, — обнял её Вадим. Целомудренно поцеловал в лоб. — Просто он до хрена шутит, типа людей это располагает. А оттого что ты не знаешь, над чем они смеются, тебе и кажется, что над тобой. Кстати, я звонил утром домой, — сказал он.

— Правда? — встрепенулась Ирка. — Как там наш малыш?

Из-за разницы во времени слышать ребёнка удавалось нечасто, а видеть — и того реже. И когда удавалось поговорить долго — просто праздник. Они скучали.

— Отлично, — улыбнулся Вадим.

На разговор о сыне ушёл весь обед.

— Катались в парке на пони. Ночевали у Риши, — рассказывал Вадим. — Смотрели мультики. Такие смешные, что Андрей подавился и у него сок брызнул прямо из носа.

Ирка улыбнулась, воюя с пряным рисом и мясом козлёнка.

— Ему, конечно, понравилось?

— Он в восторге. А ещё бабушка нарвала гороха, и он был очень вкусный, совсем не такой, как из банки. И они съели целое ведро варёной кукурузы, и у них потом болели животы.

— Эх, сейчас бы кукурузки, — вздохнула Ирка, когда ей принесли и поставили на стол бутылку с молоком.

— А это что? — удивился Вадим.

— Потом расскажу, — засунула она бутылку в свою почтальонскую сумку и посмотрела на часы. — Поехали?

— Да, — кивнул Вадим уверенно.

— Вадим, — остановила его Ирка, прежде чем выйти из отеля. — Прости. Мне жаль, что я сорвалась. Жаль, что наговорила лишнего…

— Ничего, — обнял её Воскресенский. Погладил по спине. — Он правда тебя бил?

— Петька? Нет. Один раз ударил по лицу. Но я заслужила.

— Нет. Нет ни одного оправдания для того, чтобы ударить женщину. Ни одного.

И больше не добавил ни слова.

На стене в Иркином номере висела карта Могадишо и окрестных территорий.

Красным флажком отмечено место в океане, где пропал с радаров Север.