Это случится не завтра

– Реальное положение дел состоит в том, что в сумке у тебя – заряженный пистолет, а в машине у дома – двое в штатском. Это не та жизнь, какой я хотел бы. В той жизни мы бы все делали вместе, как нормальные супруги. Мы бы говорили друг с другом, говорили по-настоящему. Мы бы доверяли друг другу. Я больше так не могу.

– О том, что ты едешь в Венецию, а потом подводишь под всей этой историей черту. Увольняешься, подаешь в отставку или что там делают. И мы начинаем все сначала.

Она обводит взглядом комнату. Смотрит на руины ужина, на недопитые бокалы, на остатки тирамису. С дивана ободряюще блеет Луиза.

– Ладно, – говорит Ева, и ее голова падает на грудь Нико. Он обхватывает ее обеими руками и крепко прижимает к себе.

– Ты же знаешь, я люблю тебя, – говорит он.

– Да, – откликается она. – Знаю.

Вот уже сутки Вилланель изучает очередного своего «подопечного» и думает, как его убить. Она начинает понимать свою цель, невзирая на выращенную вокруг Линдера живую изгородь лжи. Все его интервью – одна и та же легенда. Скромные первые шаги, горячая поддержка классических идей о доблести и долге, самостоятельное изучение политической философии, страстная солидаризация с «подлинной» Европой. Эта мифология мастерски наполняется вымышленными подробностями и забавными историями из жизни. Детская одержимость спартанским царем Леонидом, который погиб при Фермопилах перед лицом значительно превосходящих сил противника. Триумфы в кулачных боях со школьными хулиганами. Преследования за убеждения со стороны левых интеллектуалов, а за сексуальную ориентацию – со стороны консерваторов-гомофобов и религиозных фанатиков. На самом же деле – и это бесстрастно изложено в прилагающейся к досье справке – Линдер рос в безбедной либеральной среде, а после того как актерская карьера не задалась, обратился к фашизму, дававшему выход его экстремистским, расистским и женоненавистническим наклонностям.

– Удачи, – говорит Антон, протягивая руку. – И счастливой охоты.

– Спасибо. Увидимся, когда закончу.

Вновь оказавшись в игре, Вилланель ощущает обычное умиротворение. Чувство, что все встало на свои места, словно под действием естественного магнитного поля, которое ведет ее к убийству, моменту абсолютной власти. Этот темный восторг проникает в каждую частичку ее существа, наполняет, овладевает ею.

Антон сидит в своем офисе перед списком необходимых покупок для Вилланель и смотрит на нее, стоящую на платформе, – изящная фигура на фоне лилово-серого, словно кровоподтек, неба. В воздухе материализуется вертолет, приземляется и почти сразу улетает, покачиваясь на ветру. Антон глядит ему вслед. Он до сих пор чувствует на ладони ее рукопожатие и потому вынимает из ящика стола дезинфицирующий гель.