Фея с золотыми зубами

Ангелина Павловна оформила новорожденную как свою дочь. Элла спокойно доучилась в школе, ранние роды никак не повлияли на ее судьбу. Ангелина Павловна очень боялась, что позор ее дочери вылезет наружу. Чего боялась бабушка? Почему даже после того как Элла стала взрослой, она не переставала ломать комедию?

Оля опустилась на высокий табурет, стоявший у кассового аппарата.

– Она опасалась, что я последую дурному примеру мамы. Даже перед смертью не рассказала мне правду. Я считала Эллу соседкой, мы дружили. Когда бабушка скончалась, Элла стала обо мне заботиться.

– И вы не удивились? – встрепенулась я. – Посторонняя женщина становится опекуном, разве это не странно?

– Мне было немного лет, – пояснила Ольга, – в таком возрасте дети о жизни не задумываются. Правду мне Элла рассказала не сразу, но потом призналась.

– Вы разозлились? – предположила Зоя.

– Конечно, нет, – с грустью ответила Оля, – я обрадовалась. Мне всегда хотелось иметь маму, Эллой я искренне восхищалась с пеленок. Нет, услышав ее рассказ, я стала обожать маму. Она ведь могла оставить меня, отказаться, но не сделала этого.

– Вы знаете всю правду про Варенкиных, – произнесла Зоя, – расскажите.

Оля смахнула с кассы невидимую пыль.

– Элла была очень аккуратна. В тот день она тщательно заперла дверь. Отлично помнила, как повернула ключ и подергала створку. Она всегда так делала, и дома тоже. Когда случилось несчастье, Элла практически поселилась у Раисы, мне она сказала: «Олечка, я не могу оставить Варенкину и не хочу, чтобы убийца Настеньки ушел от наказания. Я его найду».

Ольга потерла лоб рукой и продолжила рассказ.

Элла отлично знала порядки в доме Варенкиных, посторонних людей в квартире не бывало. Отец и мать Насти очень не хотели, чтобы чужие увидели богатое убранство дома: мебель, картины, ковры, посуду. Внутрь не пускали ни слесаря, ни водопроводчика, у Варенкиных был свой мастер, хмурый Петр, который приходил по любому вызову. Элла несколько раз сталкивалась с ним, но тот лишь кивал на вежливое «здравствуйте» и занимался своим делом.

Узнав, что дверь не взломана, Элла рассудила так: ее открыли ключом. А кто имел ключи? Отец, мать и гувернантка. Ключи Игната обнаружились в его вещах, Раисина связка была на месте, а Элла имела на руках свои. Ни мать, ни отец к похищению не причастны, единственным подозреваемым остается Элла. Мысль о том, что ее могут посчитать виновницей смерти Настеньки, была для гувернантки невыносимой. Трубецкая-то знала правду, она ни при чем. Но как могли попасть ключи в чужие руки? Ну, предположим, некто незаметно вытащил их из сумки Раисы, но как потом положил назад? Был еще один настораживающий факт, свидетельствовавший о виновности Эллы.