Фея с золотыми зубами

Константин Львович улетел в командировку, Катя никогда не могла сказать падчерице твердое «нет», и прислуга решила самостоятельно справиться с проблемой. Экономка Марина объявила горничным:

– Девочки, ваш рабочий день закончится вовремя. Вы не обязаны оставаться до рассвета из-за прихоти избалованной девчонки. Втемяшилось ей устроить посиделки, пусть сама на кухне вертится.

– Побьют дети хрусталь, – пригорюнилась повариха, – столовые приборы погнут, нагваздают. Нельзя их без присмотра оставлять.

Но Марина не сдала позиций.

– Хозяйка дома сидит, ей и думать об этом. Ни она, ни Константин Львович нас задерживаться не просили, а Лиза нам не указ. Все уходите.

Прислуга разбежалась, задержалась одна Женя, у нее на беду сломался каблук. Матихина рукастая девушка, она не расстроилась, а около одиннадцати отправилась в небольшую комнатку, где хранились инструменты и всякие хозяйственные мелочи. Каморка располагалась прямо у входа в дом. В процессе поисков молотка Женя услышала стук парадной двери: кто-то вошел в особняк, протопал по холлу, затем повисла тишина и снова раздались торопливые шаги, на этот раз в прихожей топало несколько человек.

Дверь снова брякнула. Евгению охватило любопытство, она чуть отодвинула край светонепроницаемой «рулонки» на окне. Несмотря на конец октября, вечер выдался не дождливый, полная луна ярко освещала сад, и Женя увидела, как по аллее, ведущей в сторону старой дачи, дружно шагают Лиза и Катя.

– Вы уверены, что это были именно они? – перебила я рассказчицу. – Женщины удалялись от особняка, следовательно, шли спиной к окнам.

– У Елизаветы был шарф «вырви глаз», кислотно-розовый, со стразами и зелеными меховыми помпонами.

– Оригинальное сочетание, – пробормотала я.

– Это еще не все. Если на шарф попадал электрический свет, то он светился, как полоски на костюмах гаишников и дорожных рабочих. Лиза единственная носила такой. Она вообще обожала попугайские наряды, остальные дети в поселке одевались приличнее, даже те, кто жил на помойке.

– Где? – в который раз за время разговора удивилась я, – на какой еще помойке? Елизавета Ерофеева жила в элитном поселке, навряд ли за его ворота пускали оборванцев, и уж совсем немыслимо, чтобы Константин Львович разрешил дочери общаться с бомжами.

Женя поманила официантку, и, попросив повторить заказ, снисходительно сказала:

– Верно, элитный поселок, и в домах полно народа: горничные, водители, садовники, охранники, сантехники, электрики, чернорабочие, там существует своя ремонтная служба. Где обслуге жить?

– Ну, не знаю, – пожала я плечами, – в своих квартирах.

– Правильно, – кивнула Матихина, – если есть личная машина, то хоть из Питера ради большого оклада ездить будешь. Но кое у кого колес не было.